– Я помню,- кивнула Катя.- У него вырастали большие желтые яблоки. В детстве я любила бывать у них в гостях, а потом выросла и почти не вспоминала ни о дедушке, ни о бабушке.

– Это неважно, потому что они всегда помнили о тебе и любили всех вас до последнего вздоха.

– Как это грустно, да?

– Вовсе нет. Это не грустно. Твои родители и дедушка с бабушкой - они были счастливыми людьми.

– Тетя Оля, а ты счастлива?

– Была. Когда-то очень давно. Но свет и тепло тех дней до сих пор согревают мне сердце.

– Тетя Оля, иногда мне становится страшно.

– Чего ты боишься?

– Не знаю. Я боюсь все забыть. Мама и папа были живы. Я боюсь забыть их...

– Ты не забудешь. Они всегда будут с тобой. Сколько бы ни прошло лет... Все думают, что будут жить вечно и всегда будут счастливы... Я тоже не сразу поняла это. И глупостей наделала, и потеряла очень многое, прежде чем понять какие-то простые вещи. А это на самом деле очень простые вещи. Потому что мы живем среди таких же людей... Ты уже спишь, Катя. Идем, я приготовила тебе постель.

Забалуев пришел к Любе Стрекаловой в начале первого ночи. Открыл дверь своими ключами и сразу прошел на кухню.

Люба слышала, как он шарится в холодильнике, открывает пиво и режет на столе колбасу с хлебом. Не сказать, чтобы он ходил тихо как мышь, но и показываться ей на глаза тоже не спешил. От Виталика можно было ожидать чего угодно. Наевшись, он мог уйти не попрощавшись.

Люба какое-то время лежала без движения, а потом все же встала и вышла из спальни.

– Привет,- буркнул Виталик.- Устал как собака! Жрать хочу как собака! И тебя хочу как собака!- Он крепко обнял Любу и ухмыльнулся:- А ты сейчас деньги начнешь просить, да?..

– А тебе жалко?..

– Для сына?- Перебил ее Виталик.- Для сына не жалко! Я сегодня заработал немного!

– Витя, мне много не надо,- улыбнулась Люба.

– А я знаю, ты берешь немного, но часто! Как будто на диете сидишь!- Он выпустил ее из объятия и приложился к пивной бутылке.- Спать хочу!..

– Нет, только не сегодня,- покачала головой Люба.- Завтра папочка с утра приедет...

– А ты меня разбуди пораньше и я уйду!

– Нет, Витя, я не хочу сегодня.

– Да брось ты!- Забалуев снова обнял ее.- Старик тебе хорошо не сделает!

– Прекрати, Витя!- Люба оттолкнула его.- Хватит!

– Не понял?!- Забалуев сел на табурет и зевнул.- Любаша, мы так не договаривались. Или тебе со стариком лучше?..

– Витя, не в этом же дело,- покачала головой Люба.

– А в чем еще?! Я – мужик! Мне, Люба, все это давно уже не нравится. Я этого старика терплю, потому что люблю тебя! А ему уже давно пора голову открутить! Что-то меня сегодня все напрягают!..- Он побарабанил пальцами по столу.- Ладно, не хочешь, не надо! А спать я все равно у тебя лягу! Разбудишь часов в шесть...

Он ушел в спальню. Люба посмотрела на заваленный огрызками стол и принялась наводить порядок.

Через несколько минут она тоже вернулась в спальню. Забалуев уже храпел. Люба собрала разбросанную одежду, аккуратно повесила ее на стуле. И принялась осторожно шарить по карманам. Она нашла портмоне Забалуева, из пачки денег вытянула несколько купюр и убрала портмоне обратно.

– Любаша, ты опять по карманам шаришься?

Она вздрогнула и оглянулась. Виталик смотрел на нее, подперев голову ладонью.

– Ты одежду везде разбросал,- объяснила она.

– Хорош, врать. Иди сюда! Мне, Люба, для тебя ничего не жалко...

Спустя четверть часа в ванной повторилась уже знакомая сцена. Люба ополоснула лицо ледяной водой и посмотрела на себя в зеркало.

– Господи,- прошептала она,- когда же это закончится?!

Она прошла в комнату сына и присела на кровать.

– Я так хочу, чтобы ты был счастлив,- прошептала она сквозь слезы.- Ради этого я сделаю все.

Она легла рядом с ним и незаметно заснула. В эту ночь ей снилась богатая Фергана.

Гога осторожно встал с дивана и прошел на балкон. Он с вечера приготовил все необходимое для дела. Собутыльник спал мертвецким сном.

Гога привязал к перилам веревку и осторожно спустился на соседский балкон.

Балконную дверь девчонка не закрывала, это он заметил, когда наблюдал за квартирой Малаховых.

Гога бесшумно спрыгнул на пол и прислушался. В квартире царила тишина. Он зашел в гостиную и постоял немного, привыкая к сумеркам. В этот момент в голове у него заезженной пластинкой крутился вопрос, который он очень хотел задать Кате Малаховой: "Где мамкины цацки?!" Он не сомневался в том, что у Малаховых должны быть драгоценности. Хотя вопрос этот Гога приберег на крайний случай. Он знал, где обычно хранят деньги с драгоценностями.