– А вы знаете этот злой народ – русских?- Начал было Анатолий Сергеевич.- Где еще, в какие времена сородич так ненавидел сородича?! Горе мое...

– Толя, прекрати! Я тебя прошу,- оборвала его супруга.- Вы уж его извините, Василий Львович. У нас в последнее время все вот так - комом.

– Я вас понимаю,- кивнул Горлов.- Со всеми случается...

В деревенском доме он помог им растопить печь и проводил Любу до колодца.

– Какой чудный вечер,- говорил он ей на обратном пути.- Посмотрите на это небо, на звезды! Ведь мы уже разучились замечать эту глыбу – наш мир!

– Вам интересно будет поговорить с папой,- улыбнулась Люба.- Иногда он говорит что-то подобное.

– Нет, Люба, мне интересней разговаривать с вами. Такие как вы, Люба, – редкость.

– Вы ведь совсем не знаете меня.

– А я бы хотел узнать вас лучше.

Они на какое-то время замолчали и эту неловкую тишину нарушил опять же Горлов:

– Отдыхайте, Люба. Отдохните от всех неприятностей и потрясений. А на неделе я приеду к вам и мы поговорим о вашем будущем уже обстоятельней.

– Хорошо,- кивнула она.- Вы на самом деле очень хороший человек. Помогаете незнакомым людям.

– Я тебе, Люба, помогаю и рад этому. Я буду с нетерпением ждать нашей встречи...

Вернувшись домой, Василий Львович сказал супруге:

– Какой странный случай произошел. По дороге от Матвеева наткнулся на переселенцев из Узбекистана. Предложил им зиму провести на даче. Нам так или иначе нужен был сторож. А тут все-таки семья.

– Ты поселил на даче узбеков?

– Нет, они – русские. Но так получилось, что сейчас им просто некуда податься. Им нужна крыша над головой.

– Надеюсь, они не пьют,- покачала головой Елена Ивановна.- Иначе получится как в прошлом году.

– Нет, что ты. Вполне интеллигентные, разумные люди. Я не думаю, что с ними будут проблемы. Хотя проблемы возникают всегда.

– У тебя неприятности на работе?

– На работе как раз все прекрасно!- улыбнулся Василий Львович.- Скоро запустим новую индукционную печь...

В тот вечер они поговорили еще о каких-то пустяках и отошли ко сну довольные друг другом и жизнью. По крайней мере, Елена Ивановна заснула именно с таким чувством удовлетворенности.

А Василий Львович долго еще лежал в темноте с открытыми глазами. Он как мальчишка вспоминал Любу Стрекалову, не понимая еще, что это не женщина кинулась ему под машину, а сама судьба...

– Как обжились?- Спросил он Стрекаловых при следующей встрече.

– Спасибо вам, Василий Львович,- поблагодарила Алевтина Александровна.- В деревне очень тихо и спокойно.

– Только зимой,- улыбнулся Василий Львович.- А где Люба?

– Вышла прогуляться,- ответила Алевтина Александровна.

– А где ваш супруг?

– Отдыхает.

– Пил?

– Вы знаете как это называется у русских – опохмелялся!

– Мы еще поговорим об этом,- кивнул Василий Львович.

– Василий Львович,- уже возле дверей догнала его Стрекалова.- Я хотела бы поговорить с вами.- Они вышли во двор.- Вы на самом деле решили помочь нам?

– А что в этом удивительного?- Вопросом на вопрос ответил Горлов.

– Василий Львович, я видела, как вы смотрите на Любу. Я прошу вас, не обижайте ее. У нее было не очень много друзей...

– Позвольте вам не поверить,- усмехнулся Горлов.- Она фантастически красивая девушка. Я уверен, на нее всегда обращали внимание.

– Вы же понимаете, красота не всегда благо. Я прошу вас, Василий Львович, вы – зрелый и опытный человек. Не обижайте ее!

– Вы могли бы не просить меня об этом.

– Вы понимаете меня очень хорошо. Вы хорошо понимаете, о чем я говорю. И мы оба знаем, в каком мире живем.

– Алевтина Александровна, я понимаю тревогу матери.

Он вышел со двора. По тропинке от дома тянулся след от острых каблучков. Василий Львович пошел по этому следу и скоро увидел Любу. Она вышла уже за околицу, где начинался зимний лес. И она была чудо как хороша. В пушистой шубке и шапочке похожа была на Снегурочку.

– Добрый день, Люба!

– Здравствуйте, Василий Львович.

– Люба, солнце перед тобой меркнет!

– А вы – мастер говорить комплименты.

– Что ты! Я довольно косноязычный человек. Но глядя на тебя, вспоминаю Афанасия Фета в его шестьдесят лет.

– Вы еще не так стары,- снова улыбнулась Люба.

– Я, вообще, не чувствую своего возраста,- усмехнулся Горлов.- Люба, ты читала Фета?

– В школе наверняка читала, и не только его.

Василий Львович улыбнулся ее немного детскому ответу и начал читать стихи своим красивым баритоном: