Спенсер выглянул в окно экипажа. По небу разливался янтарно-серый рассвет. Улицы Лондона заполонили торговцы фруктами и рыбой, слуги и рабочий люд. Все это значительно замедлило движение.

Впрочем, Спенсер никуда не торопился. Его попутчики и безутешная Лили вернулись в Харклиф-Мэнор. В экипаже остались лишь он да леди Амелия. Впервые за долгое время Спенсер не стремился к одиночеству.

– Какая странная и необычная ночь, – пробормотал он себе под нос.

– Да уж, – ответила Амелия.

Усталость и горестные события прошлой ночи повергли Спенсера в странное состояние. Он принял слова Лили близко к сердцу. Смерть Харклифа стала весьма эффективным напоминанием о неизбежности смерти. Memento mori, как говорили древние. Спенсер не хотел, чтобы Клаудия оказалась в положении Лили, если с ним что-то случится. К счастью, он мог составить необходимые бумаги, чтобы оградить кузину от печальной участи, и намеревался заняться этим как можно скорее.

Прямо сегодня.

– Такое потрясение, – вновь прервал он молчание. – Но Лили, кажется, справилась.

– Да, со стороны все выглядит именно так. На самом деле Лили только сейчас начинает осознавать весь ужас случившегося. Как только первый шок пройдет, она будет раздавлена горем. После обеда я снова навещу ее. И может быть, даже останусь с ней на несколько дней. – Амелия бросила взгляд на своего попутчика, и в ее голубых глазах отразилось солнце. – До тех пор, пока ситуация не прояснится.

Спенсер попытался понять, что вызвало гнев Амелии, сквозивший в ее голосе, но так и не смог. Попытки понять эту женщину начали входить в привычку, и это сводило Спенсера с ума.

– Ваша светлость, если вы позволите мне говорить откровенно…

– Я пока не пытался запретить вам это.

– Я считаю, что «предложение», сделанное вами Лили, просто неслыханно. Еще никогда в своей жизни я не встречала более самодовольного, высокомерного, бесцеремонного, эгоцентричного и на редкость бессердечного человека.

Обвинения леди Амелии удивили Спенсера, но не слишком обидели. Произнесенные в порыве смятения слова легко пропустить мимо ушей. Они летят бездумно, подобно фарфоровым пастушкам, разбитым в порыве гнева о стену.

– По моим наблюдениям, – продолжала тем временем леди Амелия, – о лошадях вы печетесь больше, чем о людях.

– Да, я действительно нахожу, что общество заурядной лошади гораздо приятней общества заурядной личности. Любой любитель лошадей подтвердит вам это. Но из этого вовсе не следует, что я ценю животных превыше людей. Я так страстно желаю заполучить Осириса не потому, что он обычный конь, а потому, что он конь, владельцем которого я готов стать во что бы то ни стало.

– И готовы пожертвовать ради этого дружбой, гордостью и честью, – пробормотала Амелия.

Спенсер покачал головой. Бесполезно объяснять причины, заставлявшие его желать заполучить этого коня. Амелия все равно их не примет, даже если он попытается.

Экипаж покачивался из стороны в сторону, и их с Амелией локти соприкасались. Они сидели рядом, хотя Спенсер мог бы перейти на соседнее сиденье, раз уж оно освободилось. И правила приличий требовали поступить именно так. Но Спенсеру не хотелось шевелиться. Леди Амелия слегка прильнула к нему, устав и озябнув, и Спенсер в очередной раз почувствовал, что близость ее тела доставляет ему удовольствие.

Удовольствие росло. И вышедшее из-под контроля любопытство тоже. Спенсер никак не мог справиться с желанием говорить с леди Амелией, слушать ее ответы. Что-то для себя открывать, узнавать, понимать.

– Вы презираете значение, которое я придаю лошадям, – произнес Спенсер.

– Презираю, несмотря на все мое уважение к этим животным.

– А что же тогда наиболее важно для вас?

– Семья, – не раздумывая, ответила Амелия. – И мой дом.

– Дом на Брайанстон-сквер? – не смог скрыть удивления Спенсер. Судя по тому, какие указания Амелия дала вознице, она жила в одном из этих новых, похожих на короба домов, а не в родовом гнезде, наполненном историей.

– Нет, я не это имела в виду. Это дом Лорана, и построен он с учетом вкусов его жены. Я предпочитаю жилище наших предков в Глостершире. Замок Бьювел почти разрушен, но у нас остался небольшой коттедж, где мы проводим лето. Он называется Брайербэнк и располагается прямо на берегу реки Уай.

– Звучит заманчиво.

– Так и есть. Лучше места и не придумать. Мы с мамой часто ходили по утрам собирать лаванду и свежий… – Амелия фыркнула. – Все мои наисчастливейшие воспоминания связаны с Брайербэнком.