– Значит, скоро вы покинете город, чтобы провести там лето?

Амелия напряглась.

– В этом году нет. Братья хотят сдать его внаем. Видите ли, ваша светлость, моему брату Джеку необходимо выплатить долг.

– А… – протянул герцог. – Вот, стало быть, истинная причина вашего гнева на мой отказ простить ему долг. А вовсе не сделанное Лили предложение.

– Мой гнев разделился на несколько ответвлений. Но в целом вы правы. – Амелия вздернула подбородок и отвернулась к окну.

Спенсер вдруг понял, что не в силах корить Амелию за упрямство. Всю свою жизнь он открыто восхищался людьми, основной чертой характера которых была преданность. Но в данном случае Амелия направляла свою любовь не в то русло. Ее брат мог разорить всю семью.

– Я не понимаю, как…

– Ваша светлость, – перебила Спенсера леди Амелия, нетерпеливо отмахнувшись, – по моим подсчетам мы провели в обществе друг друга почти семь часов, но в последние несколько минут вы разговаривали со мной больше, чем за всю ночь. Вы всегда столь болтливы по утрам?

Болтлив? Спенсера награждали множеством нелестных эпитетов, но никто еще не обвинял его в излишней болтливости. Поразительно.

– Нет, – задумчиво ответил он. – Я не такой. А вы всегда столь враждебны?

Амелия громко вздохнула.

– Нет. Но как вы сами сказали, ночь сегодня выдалась странная. Еще до того, как вы приехали на бал.

Замечание Амелии вернуло Спенсера на темную террасу, и он машинально начал шарить по карманам в поисках ее носового платка. Ему ужасно не хотелось думать, что он его потерял. Ведь Амелия вложила в его создание всю свою любовь. Однако в отличие от других молодых леди, вяжущих кошельки и разрисовывающих подносы, а потом выставляющих свои сомнительные «произведения искусства» напоказ, Амелия вышивала платок для себя.

И это несказанно интриговало Спенсера.

Равно как и тот факт, что, несмотря на полные враждебности слова Амелии, ее тело, кажется, быстро нашло общий язык с его телом. Девушка все еще прижималась к своему попутчику.

– Вы меня не боитесь, – заметил он.

– Нет, – задумчиво ответила Амелия. – Я действительно не боюсь вас теперь, хотя смертельно напугалась бы в это же самое время вчера. Но эта ночь, равно как и слова Лили, еще раз убедила меня в том, что никто из нас не вечен. Это открытие ужасно, но вместе с тем оно дало мне свободу. – Амелия тихо рассмеялась. – Вчера я бы воспринимала вас как недосягаемого, внушающего благоговейный страх герцога Морленда. А вы вообще не обратили бы на меня внимания.

Наверное, тут стоило возразить. Воскликнуть: «Ну что вы, конечно же, я заметил бы вас! Разглядел в толпе других леди». Но это было бы ложью. По всей вероятности, Амелия права. Если б они встретились на улице вчера утром, Спенсер прошел бы мимо, даже не удостоив ее взглядом. И совершил бы огромную ошибку, ибо эта женщина заслуживала весьма пристального внимания. В этот самый момент Спенсер вдруг заметил, что привычный неяркий свет утра сослужил Амелии лучшую службу, нежели тени и отблески, отбрасываемые пламенем свечи или тлеющими в камине углями. Рассвет сделал ее почти красавицей.

Амелия коснулась пальцем стекла.

– Но сегодня я знаю, что мы просто люди. Два несовершенных живых существа, чьи кости однажды обратятся в прах.

При этих словах Спенсеру показалось, что воздух в экипаже невероятно сгустился и сосредоточился только вокруг него. Но он не душил и не давил на него. Нет, он пробудил самые приятные стороны человеческой природы: физическое удовольствие и эмоциональную близость. Уже очень давно Спенсер не испытывал первого и всю сознательную жизнь избегал второго. Определенно, винить во всем следовало выходившие за рамки обыденности события минувшей ночи, однако Спенсер вдруг обнаружил, что ужасно изголодался и по тому, и по другому.

Не успел он об этом подумать, как Амелия придвинулась еще ближе. Она искала утешения? Или предлагала его Спенсеру?

Просто мужчина и женщина.

Намеренно медленно Спенсер поднял затянутую в перчатку руку и положил ее на ногу Амелии чуть повыше колена.

Ее бедро напряглось и задрожало под его ладонью. Но Спенсер не шевельнулся, сделав вид, будто не заметил реакции. Он просто сидел рядом с Амелией и упивался ощущением ее мягкой пышной плоти в своей руке.

Выбирая из толпы девушек в танцевальном зале хорошеньких пустышек, Спенсер исходил из соображений практичности. Когда же дело доходило до постели, его вкусы менялись кардинальным образом. Он любил женщин, которых природа наделила не только умом, но и пышущим здоровьем телом. Леди Амелия обладала и тем и другим.

Да, она не была писаной красавицей, но притягивала к себе, точно магнит. А от ее рта Спенсер вообще не мог отвести глаз. Природа придала ее полным чувственным губам восхитительный оттенок коралла. А это своенравное родимое пятнышко на изгибе ее левой груди… Это крошечное несовершенство лишь подчеркивало идеальную гладкость шелковистой кремовой кожи.

И после ночи, пропитанной холодом смерти, так естественно было испытывать… желание.

Словом, Спенсер хотел эту женщину. Причем неистово.