— Господи, какая чушь! Ты же прекрасно знаешь…

— Что я знаю, то я знаю, но из-за этого люди не перестанут сплетничать.

— Ты меня ревнуешь? — спросил Чарли.

Он с изумлением посмотрел на Линн. Если это ревность, то он мог ее понять.

Она даже могла снова толкнуть их в объятья друг к другу. Он взял ее за плечи и попытался внимательно посмотреть ей в глаза, стараясь прочитать ее тайные мысли и добудиться до ее чувств.

— Ты не можешь меня ревновать? — снова повторил он, и в его голосе звучала нескрываемая радость. — Если ты меня ревнуешь, я могу сказать тебе…

— Ой, не будь таким глупым. Ради Бога, не забывай, сколько нам лет!

Она нетерпеливо пожала плечами и резко отстранилась от него.

— Мне уже сорок четыре года, и мы женаты почти десять лет! Я уже давно тебя не ревную!

— Тогда все в порядке, — сказал Чарли. Он повернулся к двери. — Мы выяснили хотя бы это.

Он вышел во двор и внес сепаратор. Линн ходила туда и обратно и вносила ведра, кувшины и всю остальную посуду.

— Мне кажется, что если мы слишком стары, чтобы ревновать друг друга, то нам не следует волноваться по поводу сплетен! — заметил он.

Но мысль об этом продолжала волновать его, и он снова вернулся к этой теме во время обеда.

— Если бы ты зашла к ней и поговорила, как ты мне раньше обещала, то не было бы никаких сплетен!

Линн только посмотрела на него долгим, тяжелым взглядом.

Союзники оказались в очень затруднительном положении. Нидерланды, Бельгия и Люксембург были оккупированы противником, и теснимые британские войска были вынуждены эвакуироваться из Дюнкерка. Позднее в июне пала Франция. Огромные вооруженные силы Германии теперь захватили всю Западную Европу, и с Великобританией их разделял только пролив Ла-Манш.

— Кажется, мы одни против них, — мрачно сказал Чарли, обращаясь к Линн.

— Ты думаешь, они вторгнутся?

— Одному Богу известно! Ходит масса слухов об этом.

Но дело было не только в слухах. Он знал из изданных распоряжений об организации отрядов самообороны, что угроза вторжения была реальной. Он был обязан две ночи в неделю находиться в дозоре в районе пустоши Флонтон, бдительно наблюдая за возможным появлением немецких парашютистов. Он был обязан стрелять в каждого, кто не исполнит его команду «стой» и не ответит на его оклик.

— Сколько немцев ты задержал? — спросил его Билли Грейвс в пабе «Хит энд Мисс». — Или они все невидимки?

Хотя парашютисты не сыпались с неба, и люди, подобно Билли, продолжали шутить по поводу вторжения, война приближалась к ним вплотную день ото дня. Ее пламя коснулось самой Англии. Она подвергалась сильным атакам через Дуврский пролив. Бомбили Бирмингем и Лондон, Портсмут и остров Уайт. Было много убитых, и еще больше людей лишилось крова. Сотни женщин и детей были эвакуированы из городов и с побережья. Кент обстреливала немецкая артиллерия прямо через пролив. В газете была помещена фотография одиннадцатилетней девочки, смотревшей на руины своего дома, под которыми от снаряда погибли ее мать и брат.

— А у нас в Скемптоне находятся люди, которые жалуются на то, что им велено запахать их поле для крикета! возмущался Чарли.

Лето было сухое, и он радовался хорошим денькам. Если он не был занят у себя на ферме, то работал в Слипфилдсе: окашивал пучки грубой травы на кочках и распахивал целину после укоса, затем боронил и укатывал желтую глинистую почву, готовя ее к севу осенью. Он постоянно сжигал кучи мусора на краю поля, и повсюду пахло дымом.

— Последней ночью одна из куч разгорелась с наступлением темноты, — сказала ему Хелен.

— Мне пришлось выйти и принять меры.

— Черт! Я об этом не подумал. Теперь буду более осторожным. Иначе мы привлечем их внимание, — сказал Чарли, указывая на небо.

Иногда ночью было слышно, как над ними пролетали немецкие бомбардировщики. Они летели бомбить города в центральных графствах Англии. Однажды бомба упала на Бакстри и разрушила там церковь, другая бомба упала на поле вблизи Фрохема, в результате погибли четыре коровы и теленок. Чарли стал следить, чтобы костер прогорал до его ухода вечером из Слипфилдса домой.

К середине августа он вспахал тридцать акров земли в Слипфилдсе. Поля оставались бурового цвета, пока не зазеленела сорная трава. Когда у него выдавалось время, он снова и снова боронил почву, используя своих лошадей: Саймона и Смэтча.

— Сколько же вы работаете, — сказала ему Хелен Шоу.

— Эта работа приносит мне удовлетворение, — ответил Чарли.

В сентябре Чарли убрал урожай овса на ферме Стент и уже готовился перевезти его в амбар, как приехал в отпуск Роберт перед отправкой на военном транспорте. Он оказался для Чарли хорошим помощником. Роберт хорошо выглядел, и на его рукаве была одна нашивка. Он ничего об этом не писал, чтобы сделать сюрприз матери. Линн была рада его приезду, но она испытывала страх оттого, что ее сын скоро покинет Англию.