Рано утром на следующий день Линн и Чарли поехали в Минглетон и посадили его на поезд.

— Не забывай нам писать, ладно? Если даже ты окажешься Бог знает где.

— Да, я обязательно напишу, как только у меня будет возможность. Но ты не должна беспокоиться — письма сейчас идут так долго.

— Беспокоиться? Зачем мне беспокоиться! Хорошенькое дело! — Линн пыталась рассмеяться.

— Держись, Роб, — пожелал ему Чарли.

Когда поезд тронулся, он взял Линн за руку.

После возвращения дом показался им таким пустым. Чарли пошел проверить скотину и, вернувшись в дом, застал Линн в спальне Роберта. Она стояла у комода и смотрела на книги, которые Роберт перечитывал, когда он был прикован к инвалидному креслу.

— Я вспоминала о том времени, когда он повредил позвоночник. Неужели его вылечили только для того, чтобы убить на этой ужасной войне?

На следующий день, когда Чарли был в Слипфилдсе, Линн посетила жена викария. Она пришла как квартирьер в поисках жилья для эвакуированных и попросила, чтобы ей показали дом. Увидев свободную спальню с двумя односпальными постелями, сделала запись в специальном списке.

Чарли, вернувшись из Слипфилдса, нашел Линн расстроенной.

— Миссис Ропер была у нас и сказала, что к нам поселят эвакуированных.

— А я все хотел знать, когда она дойдет до нас?

— Незнакомые нам люди — в комнате Роберта! — сказала Линн. Даже сама мысль об этом была ненавистна ей. — Я слышала об этих эвакуированных. Они из ужасных домов в трущобах, да еще и со вшами!

— Ну не все же они такие!

— Мы не знаем, что нам достанется! Нам все равно придется их принимать: с вшами или без них! Нам не позволят выбирать.

— Будем надеяться на лучшее, и нам придется на всякий случай приготовить карболку.

— Тебе хорошо смеяться, но ухаживать за ними придется мне.

— Ради Бога, сколько их будет?

— Миссис Ропер сказала — один или два.

— Ну, это не так плохо. Ты так мне все расписывала, что я решил, что у нас будет жить, по крайней мере, полдюжины эвакуированных.

— Я вижу, — сказала резко Линн, — что для тебя это все пустяки.

— Мы все равно ничего не сможем сделать, поэтому нам следует относиться ко всему спокойнее. Сейчас идет война, и нам не следует забывать об этом.

— Интересно, как я могу забыть, если мой сын сражается на фронте?!

Чарли уже больше не мог сдерживаться, у него просто лопнуло терпение.

— За что сражается Роберт? Он старается защитить старушку Англию. Сейчас города сильно бомбят. Сотни и тысячи семей потеряли свой кров. Ты только постарайся себе представить, чем обернулась для них война, и самое главное, подумай об их детях.

Линн замолчала и отвела от него глаза. Ей стало неудобно за свои слова, но все равно, она не желала, чтобы в ее доме жили чужие люди. Чарли все понимал, ему было легко прочитать ее мысли. Линн избегала его взгляда.

— Нам повезло по сравнению с живущими в городах, — сказал Чарли. — И мы должны не отказывать в крове бедным детям.

— Да, я все понимаю, — сказала Линн. Она села на стул. — Я знаю, что в сравнении с ними нам повезло. Я просто очень расстроена… Да и миссис Ропер была такой бесцеремонной, совала свой нос буквально повсюду.

— Да, я знаю, как она себя ведет. Она не проверяла, сколько у нас заготовлено угля?

Чарли засмеялся, он пытался отвлечь Линн от неприятных мыслей, чтобы она немного пришла в себя.

— Но с начала войны она приютила у себя много ребятишек. И мы должны признать, что она делает очень много для бедных детей. — Чарли придвинул себе стул и сел у стола. — Когда приедут дети, которые будут жить у нас?

— Наверное, скоро. Так сказала миссис Ропер. Они стараются вывезти их из города поскорее, там стало очень опасно оставаться.

— У нас будут жить дети из Лондона?

— Да, видимо.

— Во время прошлой войны я пару раз был в Лондоне. Но мне бы не хотелось оказаться там сейчас, — сказал Чарли. — Кроме того, на меня просто давили все эти огромные здания… Они, как мне показалось, просто нависали у меня над головой… — Чарли взял Линн за руку. — Представляешь, у нас дома будут жить дети, а нам уже столько лет. Это немного нас встряхнет. Нам придется приободриться.

Линн кивнула головой, попыталась улыбнуться и сжала руку Чарли.

Ночью лондонское небо перекрещивали лучи прожекторов, искавшие в небе немецкие бомбардировщики. Эти лучи постоянно перемещались, и иногда в их свет попадались самолеты. Тогда все остальные прожектора присоединялись к общей сетке, и на небе образовывалась ярко освещенная белая дорога, по которой самолет вели по всему небу. В бой вступала крупная зенитная артиллерия. Разрывы ее снарядов смешивались с взрывами бомб. От двойных взрывов начинал вибрировать воздух и вздрагивали дома.