— Я ни дыхом не проговорюсь, Лу.

— Вот это напарник так напарник. Ну, айда глянем, как тут горы обходились, пока нашей помощи не было.

Горы обходились отлично. Каменья и выступы, искрящиеся жилами шпата и кварца, были ярки, чисты и крепки, смотрелись под солнцем такими свежими, хоть ешь, такими новенькими, будто сотворены лишь накануне. Сладостно пахло можжевельником, высились стройные голоствольные сосны, с иглистых лап кедровника свисали зеленые упругие шишки, щедрый урожай орехов будет вызревать все лето и поспеет в сентябре. А среди и поверх деревьев оживленно сновали сойки, зяблики, сороки, корольки, мухоловки, пересмешники и дятлы, каркали там и сям несколько иссиня-черных воронов, а поверх всех и вся, тысячью футов выше, плавал в восходящем потоке теплого воздуха одинокий ястреб. Цветы поднимались меж колей проселка, из трещин и вымоин в камнях и повсюду в вечнозеленой поросли; редко стоящие юкки, поменее тех гигантов на равнине, были одни в цвету, другие засохли. Я выломал изящную стрелку из засохшей юкки и ехал, держа ее как пику, воткнув задним концом в стремя. Сержант федеральной кавалерии Вильям Старр мчится к оплоту апачей, мчится в сопровождении одного-единственного разведчика.

— Держи-ка эту штуку подальше от моих глаз, Билли.

— Прости. — Я перекинул пику на другое стремя.

— Благодарю. Скажи, ты слышишь то, что я слышу?

— А именно?

— Ну-ка, остановимся. — Остановились. — По-моему, слышен джип.

Мы старательно вслушивались. Я ничего не мог разобрать, кроме тяжких вздохов лошадей, вороньего карканья, легкого мерного дыхания деревьев.

— Не слышу такого.

— И я теперь нет. Но слышал минуту назад.

Опять напрягли слух. На этот раз мы оба различили верещание мотора джипа, исходившее из-за преграды холмов. Близящееся.

— Как они сюда попали? — удивился я. — Этим-то путем они не поднимались. — На проселке следов от джипа не было.

— Мне понятно. Они, должно быть, пробрались той старательской тропой, которая идет через зону,

— Какую зону?

— Запретную зону. Военную, Белые пески, Ракетный полигон,

— А! Я так и думал.

— Едем дальше.

Мы тронули лошадей, повели их быстрым шагом по извилистому, неуклонно возносящемуся проселку. С дорогой этакого рода совладать только послушному и проворному джипу.

Проехав с милю, на одном из самых узких мест узкого проселка, где круто вздымался утес с одной стороны, а с другой был крутой обрыв, мы встретили этих гостей. Открытый джип полз со склона, мотор стонал, тормоза крякали, струйки пара вырывались спереди капота. Мы с Лу остановились, загородив дорогу. Джипу пришлось застопориться, и только он стал, двигатель заглох. Тот, кто был за рулем, ругнулся и принялся жать на стартер; перегретый мотор его не слушался. До нас доносился запах бензина, излишка, который вытекал из карбюратора, когда водитель давил на педаль газа. Скоро он бросил это, перестал давить и через приподнятое ветровое стекло вперился в Лу.

— Здрасьте, — сказал Лу.

— Уйди к черту с дороги, — сказал водитель.

Лу сделал паузу, чтобы разобраться, к кому относится такое приветствие. В джипе, кроме шофера, сидели двое, один спереди, другой сзади. Все трое были в посконных военных брюках, потных майках, армейских кепи. Вид у всех помятый. Тот, кто рядом с шофером, держал между ног двустволку; тот, что на заднем сиденье, сжимал в одной руке мощную винтовку с оптическим прицелом, а в другой — полупустую литровую бутылку виски. Джип был военный, оливковый с темными разводами, с соответствующими знаками на бампере и на капоте. К решетке переднего крыла был привязан труп поджарого серебристо-серого койота.

— Ого, кого мы видим! — произнес человек с двустволкой, широко улыбаясь. — Мы видим двух взаправдашних ковбоев, один большой, один малый. На взаправдашних лошадях, как положено ковбоям. Это ж надо...

— Вижу я, вы охотой занимаетесь, — обратился Лу сразу к троим, ибо все они вроде бы пребывали в одинаковом состоянии. Почти так же сильно, как бензином, как жаром от раскалившегося капота, от них несло запахом виски. — Хотелось бы знать, — продолжал он, — не случилось ли вам встретить лошадь.

— Мы лошадей не ищем, — ответил шофер. — У нас джип. Уйди к черту с дороги.

— Койота мы пристрелили, — ухмыльнулся задний, — Спроста.— И поднес бутылку ко рту.

— С чем и поздравляю, — сказал Лу. — Лошадь, которую мы ищем, рыжеватой масти...

— Эй ты, — перебил тот, что держал двустволку, — большой ковбой...

— ...рыжеватый мерин с черной...

— Вы взаправдашние? — снова перебил он. — Ты истинно ковбой?

Лу не отвечал.

— Еще бы! — выкрикнул я.

Посмотрев в мою сторону, Лу указал мне отступить назад. Но я не сдвинулся с места, хотел лишь знать, есть ли у Лу револьвер под седлом. Да толку от того теперь мало. Я цепко сжал свою юкковую пику.

— Христос с нами, — засмеялся, глядя на меня, человек с двустволкой,— да их тут двое таких. Большой да малый. Это будет слишком. Не одолеть.

— Убирайтесь с дороги! — Шофер отпустил тормоз, и джип медленно двинулся, передок оказался почти уже под мордой коня Лу, и тогда водитель все-таки остановил машину. — Я сказал, убирайтесь к черту с дороги. — Радиатор издавал шипение.