«Может, это не он?» — взяли сомнения Ромку. Он заглянул в стеклянную дверь парикмахерской, но там остался лишь недавно пришедший толстяк. Ромка свистнул.

— Ты что за мной следом ходишь?

— Не отстану, пока деньги за папиросы не отдашь.

— Ходи, ходи. Но если схвачу за ноги, — о столб башкой тресну!

— А кто тебе котомку вернет?

— Спер, когда меня не было, да?

— Угу.

Не веря мальчишке, детина подошел к двуколке, пошарил руками под сеном и, не найдя там ничего, поманил к себе Ромку.

— Иди, не бойся, — сказал он. — Твоя взяла. Бери.

И он протянул зажатый в кулаке пистолет. Но, когда мальчишка приблизился, детина быстрым движением схватил его за горло и так стиснул, что у Ромки перехватило дыхание.

— Показывай, куда спрятал?

Сильные пальцы не разжимались. Мальчишка не мог глотнуть слюну, в глазах выступили слезы. Ромка, наверное, потерял бы сознание, если бы в это время не выскочили из укрытия ребята.

— Отпусти! — приказал Нико. — А то сейчас милицию позову.

Детина ослабил нажим пальцев, но Ромку из рук не выпускал.

— Я сам вас сейчас в милицию сдам, — пригрозил он. — Ишь ворья развелось.

— Ах, сдашь? Ну, пошли тогда в милицию, — предложил Нико.

Детину, видно, не устраивала встреча с милиционерами, и он примирительно сказал:

— Ладно, ребята, не будем ссориться из-за пустяков. Тащите мое барахло. Я вам должок отдам.

— Сначала отдай, — настаивал Ромка. — Я тебе больше не верю.

Детина неохотно отдал мальчишке пистолет. Сразу же ребятд принесли все, что утащили с воза, и положили на место.

— Значит, теперь мир? — заискивая, спросил детина. Открыв коробку папирос, он протянул мальчишкам:

— Закуривайте.

Никого из ребят папиросы не соблазнили. Отойдя к пожарной каланче, они стали разглядывать пистолет. Это была не зажигалка, а настоящий монтекристо.

— Курок только чуть расхлябан, — заметил Нико. — Чинить придется.

— Ничего. Где бы только патронов достать? — радовался Ромка.

— Я знаю, у кого они есть, — вспомнил Гурко. — Козел в школу приносил. У его отца мелкокалиберка.

В это время Димка заметил, как к двуколке подошел долговязый, бросил в нее чем-то набитый мешок и стал отвязывать коня.

— Эх, упустили! — досадуя, сказал Нико. — Дураки, с пистолетом завозились.

— Все равно бы их не задержать, — рассуждал Гурко. — Смотрите, что я на возу под сеном нашел. — И он вытащил из кармана гранату-лимонку. — Там и вторая была.

— Так они же настоящие бандюги! Может, сам Серый. Надо скорей к Николаю Викторовичу пойти, — настаивал Ромка, но тут же спохватился:

— Да, а что мы скажем, если он спросит: «А какие у вас дела с ними были?»

— Лучше тогда не говорить, — заключил Нико. — Граната самим пригодится.

— А если хотите, мы можем их выследить, — предложил Ромка. — Я знаю, с кем они сегодня увидятся.

Уговорившись вновь встретиться вечером, мальчишки разошлись.

Когда Ромка с Димкой вернулись в обжорный ряд, Анна на них накинулась:

— Где вас черти носят? Не докричишься. Отвезите тележку домой. Сегодня торговать нечем.

Ребята молча принялись укладывать в тележку посуду, корзинки. В это время появился «Шурум-бурум». Он отвел мачеху в сторону и сказал:

— Берем, но не за тот цена. Крестика и угодника много. Даем восемь червонцев.

— Мало, — качнула головой Анна. — Я ювелиру отдам. Ведь позолоченное серебро.

Татарин накрыл полой кафтана руку Анны и хлопнул по ней. Сделка состоялась. «Шурум-бурум» вытащил потертый бумажник и отсчитал девять червонцев.

Анна сразу повеселела. Еще бы! До этого ей не доводилось в один день столько зарабатывать.

— Если опять красный товар будет, — таскай мне, — сказал «Шурум-Бурум». — Беру оптом, тебя не обижу. Только смотри, чтоб шито-крыто.

Живнин доставил инвалида к самому дому. Оставшись в одиночестве, Веня ощутил недомогание. Его знобило. «Никак простудился? — подумал он. — Надо бы переодеться да для согрева выпить чего-нибудь. Иначе я не человек. Где бы хоть глоток достать? — стал соображать сапожник. — Может, у Ромки осталось?»