— А мельник не заругается? — зная решительный характер Лийва, спросил Ромка.

— Как не заругается? Вопить будет! — заранее злорадствуя, стал уверять сапожник. — А мы ему скажем: «Озеро не твое, а народное. Всякий теперь ему хозяин. Тебе желательно воду задерживать, а мне — спускать».

— А он милицию не позовет?

— Не посмеет. Сам будет запугивать или ублажать. А за милицией не побежит, мельницу стеречь останется. Я этого кулачину знаю. Он всегда боялся, что подожгут или нашкодят. А охотничье ружье у него отняли, так что опасаться нечего.

Мальчишки не опасались, наоборот — им не терпелось скорей увидеть, как грохнет «адская» банка и толстой струей хлынет озерная вода.

— У нас еще граната есть, — сказал Нико.

— А ну, покажи.

Взяв от Зарухно гранату, сапожник осторожно стал вертеть ее в руках и разглядывать.

— Чека… запал на месте. Да это же боевая лимонка! — удивился Веня. — Вы где ее взяли?

— Нашли, — соврал Нико.

— С таким оружием играть опасно, — сказал Веня и спрятал гранату за пазуху.

Понимая, что с инвалидом пешком до запруды не скоро доберешься, мальчишки усадили сапожника в тележку, впряглись все трое и покатили по наезженной мельничной дороге.

На окраинном пустыре, где вместо дачи остался лишь кирпичный фундамент, Веня попросил остановиться. Здесь в кустах боярышника у него был припрятан пролет металлической сетки, свернутой валиком. От долгого лежания под открытым небом сетка покрылась ржавчиной.

Мальчишки с трудом взгромоздили ее на тележку. Сапожник, видя, что места ему не осталось, предложил:

— Вы поезжайте, я пешком теперь доберусь. Сгружайте все у дальнего крыла запруды.

Летом, пока крестьяне выращивали рожь, жито и овес, мельница редко работала. Молчаливой она была и в этот вечер. Лишь у водосброса лишняя озерная вода переливалась через заслон, струилась по замшелому деревянному скату и падала в обширный омут, вспенивая его края.

Проехав оба запрудных мостика, мальчишки уселись на траву отдыхать.

Солнце уже готовилось скрыться за дальним лесом. В ивовых зарослях почти все пернатые жители угомонились, только на холме, поросшем березами, неизъяснимо печальным голосом отсчитывала чьи-то годы кукушка.

В оконцах озера, среди круглых листьев лилий и в камышах то и дело всплескивали щуки и в легкой ряби прыгала рыбья мелочь. А удильщиков, которые обычно собирались у запруды на вечерний клев, не было видно.

— Никак мы одни? — удивился Гурко. — Вот лафа! Можно взорвать всю запруду, и никто не увидит.

Безлюдью обрадовался и пришедший сапожник.

— Никто не помешает, — сказал он и начал распоряжаться — Ищите потолще колья. Надо смастерить стойки для сетки.

Вытащив из ящика с инструментами топор, он принялся отесывать кругляк, валявшийся у дороги.

Мальчишки спустились к омуту, прошли к отмели и там, среди плавника, нашли несколько кругляшей.

Притащив их сапожнику, они спросили:

— Хватит?

— Вполне. А сейчас, кто пошустрей, сбегай на разведку. Не понимаю, почему мельник не является. Ведь слышит, что я рублю.

К флигелю, в котором обитал Ян Яныч, побежал Гурко и вскоре вернулся.

— На дверях замок висит, — сообщил он. — И мельница заперта. Видно, ушел куда-то.

— Клево, расчудесно, — заключил Веня. — Придет Лийв и удивится: откуда дыра в запруде? А мы можем прикинуться удильщиками. Пусть доказывает, что это дело наших рук.

— Скажем, что тут какие-то дядьки рыбу глушили, — вставил Нико.

— И это болтнуть можно. Только теперь не мешкать. Помогайте мне стойки ставить. Тащите все на водоскат.

Веня взял привезенный моток веревок, распутал его и, оставив два длинных конца, середину привязал к свае.

— Кто у вас покрепче? — спросил он у мальчишек и тут же сам указал на Нико — Ты поплечистей. — И, передав старшему Зарухно конец веревки, приказал: — Обвяжись у пояса, чтобы не смыло.

Другим концом сапожник опоясался сам. Затянув узел, он взял гвозди, топор и приковылял по скользким, замшелым доскам почти на край настила. Нико притащил туда стойки и подпорки. Вместе они принялись устанавливать их и приколачивать.

Гурко с Ромкой тем временем подкатили тяжелую сетку и расправили во всю длину. Сетка оказалась длинной — почти четырехсаженной.

За каких-нибудь полчаса была построена прочная преграда, имевшая наклон к левому борту водосброса.

— Вода и мелкая рыбешка без препятствий проскочат, а крупная стукнется носом, забьется и… сюда покатится, — любуясь своим сооружением, стал объяснять сапожник. — Только сачки подставляй. Ну, а теперь — все марш отсюда наверх! — приказал он мальчишкам.