И счастливою с ним была,

Меч алмазный вручила ему,

Смерти дивов тем предала!

Голову я тебе отрублю,

Вдоволь крови твоей попью

И в огонь твое брошу тело,

Чтоб обуглилось все и сгорело!

Пусть твой муж от вести такой

Потеряет и сон, и покой!»

С тем на мать набросился он.

Увидев меня, остановился:

«Не второй ли это Урал? —

Про себя пробормотал. —

Не от него ли сын родился?»

Так и замерла в страхе мать,

Даже слова не в силах сказать.

Сердце женское оборвалось,

Помутились глаза от слез.

Я ж, ребенком себя не считая,

Гневом яростным закипая,

На злодея напал того.

Одна голова его выдувала пламя,

Другая яд источала губами;

То он меня гнул, то я его.

В руках моих не было ничего.

Но жестоко я с ним сражался,

В силе диву не уступил,

Наземь с грохотом повалил,

Так его мерзкую глотку сжал.

Что из пасти вдруг кровь пошла.

Потом подмял его под себя.

Застонал див, бессильно хрипя.

Под ударом последним он

Вопль издал и жалобный стон,

А потом и дух испустил.

Кровью весь дворец затопил,

Мать, по пояс пройдя в крови.

Подала мне испить воды,

Счастьем лик материнский светился:

«От батыра батыр родился!

Стал героем ты, как отец.

Хоть тело детское у тебя,

Хоть сердце юное у тебя,

Вышел из тебя молодец.

Отец в одиночестве битву ведет,

Душу его тоска гнетет;

Пусть тяжко не будет ему одному,

Пусть враг не сломит волю его.

Иди и будь спутником ему,

Опорой в сраженьях будь для него», —

Так ко мне обратилась мать.

И вышел в путь я, тебя искать;

Я — твой сын, Идель меня звать,

Пришел, чтобы вместе с тобой воевать.

Четвертый:

«Мать мою зовут Айхылу.

Отца моего звали Шульген —

Он приходится братом тебе.

Черный путь он выбрал себе.

Много крови людской пролил,

Врагом человечества прослыл,

Из-за него исстрадалась мать.

Пожелтела, воску подстать.

Как-то меня к себе призвала

И такой рассказ повела:

„Знай: от Луны я рождена,

Что озаряет ночную мглу.

Мать любила очень меня;

Когда я стала жертвой Шульгена,

Потускнела ока мгновенно,

Вся печалью серой покрылась,

Темной думою замутилась;

Каждый день ее меркнет взор,

Слабнут лучи, что мой видят позор;

Раньше соперницей солнца была —

Теперь его свет вбирает сама.

Отец мой тоже позор испытал —

Затем, что жертвой обмана стал,

И, видно, горем объятый весь,

Ныне вовсе куда-то исчез.

Дам тебе рыжего я коня,

Предназначенного для жениха;

Поскорей на него взбирайся,

Вместе с Иделем в путь отправляйся

И по следам батыра Урала