Синицин попрощался.

" Как это все не во время, где этого Лугового носит, когда он так нужен?
– Рассу-ждал Головянко про себя.
– Не пьяница, не бабник - просто так исчезнуть не мог. Какие варианты возможны? Арест? Вполне. А появление Синицина - обычная игра спецслужб. Сбежал, почуяв опасность? Нет, деньги еще не получены. Банальное убийство? Малове-роятно, но возможно. И что мы имеем? 90% - арест, 9% банальное убийство, 1% что-то еще".

Головянко вздохнул, набрал номер. Он звонил своему старому приятелю, с кото-рым дружил с детства, в школе вместе учились. Который не раз выручал его информаци-ей, работая в региональной ФСБ.

– Пашенька, приветствую тебя, дорогой.

– О-о, сколько лет, сколько зим, рад слышать.

– Паша, я сразу к делу, помоги пожалуйста, Луговой у меня пропал, начальник особого отдела. Ваши уже ищут, ты ничего не слышал?

– Ничего, даже что пропал: не слышал. Наверно свеженькое что-то, а я как раз на рапорте, на планерке по-вашему, не был. Выясню - позвоню.

– Спасибо, дорогой, жду. Пока.

Через полчаса он перезвонил.

– Эмма, ты помнишь, где последний раз были?

– Конечно, помню.

– Приезжай прямо сейчас.

Головянко заволновался. Паша не стал говорить по телефону, значит дело серьез-ное, значит арестован. Сколько он продержится? Нет, его надо убирать немедленно. Но сначала Паша - выяснить, где Луговой содержится, за что взяли? Паше он верил, друг детства, да и денежки чего-то стоили, придется заплатить за информацию.

К кафе он подъехал быстро, но Паша встретил на улице.

– Пойдем, Эмма, лучше пройдемся, так надежнее.

– Пашенька, ты меня пугаешь...

Они пошли по улице тихим шагом.

– Эмма, ты понимаешь, что это секретная информация, что...

– Пашенька, не надо словоблудий, - Головянко вынул из кармана конверт.
– Это немного скрасит твою застенчивость.

Павел сунул конверт в карман.

– Луговой не пропал, его убили. Ищут не его, Эмма, его убийц или убийцу.

– Как убили?

– Как убили? Самолет у вас пытались захватить на аэродроме. Положили двена-дцать солдат и прапорщика. Ну и Луговой под раздачу попал.

– А самолет?

– А самолет отбили, в Индии уже пасется. Как и положено, по графику улетел.

– Кто же это?

– Кто, кто, если бы знали кто?

– То-то я смотрю, Синицин мне сегодня очки втирал. Что за гусь то?

– Из Москвы прилетел, специально по этому поводу.

– Ну, блин, дела...А производство зачем остановили? Что это поможет убийство раскрыть?

– Откуда мне знать, Эмма, я человек маленький, скромный...

– Хорошо, Паша, хорошо. С собой только нет, не вопрос.

– Генеральный конструктор скоро к вам приедет и еще кто-то, не знаю. Короче, эти самолеты по-другому делать надо. Какие-то изменения в конструкцию внесут. Только после этого производство запустят. С Луговым это никак не связано.

– Спасибо, Пашенька, спасибо. А то молчат все, я волнуюсь - что там случилось? Не только я - завод весь переживает. Должок за мной, не вопрос.

Головянко уехал на завод, успокоился, но не совсем. Понятно, почему учет начал-ся, считают остатки. Но, если сведут их, состыкуют с отделом сбыта - все, хана. Эх, раньше бы знать - повременили бы с отправкой самолета в Индию. Материалов на два отпущено, документы в порядке, один истребитель готов. А второй, как отчитываться по второму?

Головянко вызвал к себе начальника отдела сбыта. Объяснил ситуацию.

– А что вас беспокоит, Эммануил Федорович? Сделаем, как всегда, только в этот раз внепланово. Отправим несколько машин, взорвем - вот и спишутся материалы. Пусть Луговой все готовит и действует. Самолет не собирали, это любой подтвердит, а материа-лы... ну, что поделаешь - взорваться все может. Все чисто-гладко.

– Чисто - гладко, - Головянко вздохнул.
– Дурак ты, Дворкович, в этот раз не про-катит. Лугового нет, готовить некому. Расследование не он проводить станет, поэтому выявят все. Что-то другое надо придумать.