– Хорошо выглядишь, Анна, - сказал он. Коуп не часто сокращал слова, но в некоторых не выговаривал окончания и пропускал слоги, поэтому его речь была похожа на вербальную скоропись.

– Спасибо, Коуп, - ответила я.
– Ты тоже.

Я обратила всё своё внимание на папу.

– И? Что мы делаем? Куда идем?

Он издал сухой смешок и почесал щеку.

– Прости,- вспомнила я о хороших манерах. – Присаживайтесь за стол и мы обсудим наш план.

Я пошла на кухню, где Патти наливала чай со льдом в 4 высоких стакана. Все расселись за нашим небольшим обеденным столом. Папа вытащил из кармана большой конверт, вскрыл его и достал фотографию. Он положил ее на стол, предварительно перевернув изображением вниз. Мы с Патти сели напротив них.

– Неплохо бы сейчас держаться в тени, после проявленного к тебе интереса, но я думаю, пора двигаться вперёд. Будет лучше, если я не дам тебе мой адрес, однако у меня есть люди, которым я полностью доверяю, и духи, обязанные собирать информацию о нефах по всему миру. Это - первое. И еще хотел тебе напомнить, что всё рассказанное выше не имеет никакого отношения к работе ее отца и может понадобиться нам в любой момент.

Я взволнованно улыбнулась и прикусила губу. Он перевернул фотографию, показывая нам арабскую девушку, полностью в одежде с покрытой головой. У неё было овальное выразительное лицо оливкового цвета. На следующем фото она сидела около ребенка с разбитым коленом. Было ясно, что она собирается помочь ему, но снимок был сделан в самый подходящий момент, чтобы захватить ее глаза, сканирующие область раны, при этом она уверяла себя, что ее добрый поступок никто не заметил.

– Ее имя – Зания , - пояснил отец.
– Она живет в Дамаске, в Сирии, с отцом Сонеллионом, Князем Ненависти.
– Холод пронзил моё тело от звука имени ее отца.- Они переехали в Сирию из Саудовской Аравии два года назад. Сирия в то время была поглощена общественными беспорядками, но в области, где она сейчас живет в основном безопасно.

– Сколько времени Князь Сонеллион пробыл на Ближнем Востоке?
– спросила я.

Папа остановился.

– Уже лет тридцать, поэтому его срок на исходе. То, что он находится между тремя главными религиями, уже создает напряжённую ситуацию. И это делает работу Князя намного проще.

– Вы там работали?
– спросила его Пэтти.

– Не постоянно. Только иногда, то тут, то там . Меня еащывают путешествующим Князем.

– Звучит, как название плохой песни в стиле кантри, - заметила я.

Он нахмурился, когда Патти хихикнула, и уголок рта Коупа тоже дернулся.

– Просто прикалываюсь, - сказала я, прикусив губу.

Он хотел испепелить меня взглядом, но в его глазах было слишком много любви, чтобы осуществить задуманное.

– Ладно. Хватит болтать, - сказал он.
– Вернемся к делу.

Мы подались вперёд, когда он положил маленькую карту Среднего Востока и указал на Сирию ,которая расположилась у побережья Средиземного моря.

– Ей недавно исполнилось двадцать пять лет, и я уверен, что её семья уехала из Саудовской Аравии, когда Занию узнали на фотографиях, оскорбляющих их веру. У меня с собой две наименее колоритных. По-видимому, именно они вызвали национальное возмущение, - он перевернул фотографию, которая на первый взгляд казалась вполне себе невинной. А затем я рассмотрела ее поближе и подумала о том, насколько она непозволительна для их культуры. На первом фото, сделанном в неуютной комнате, её волосы и лицо, кроме глаз, были полностью закрыты традиционной черной паранджой. Но одной рукой она приподнимала одеяние, открывая колени и показывая свои икры. У неё были стройные ноги и Зания была обута в чёрные туфли на высокой шпильке. В ее глазах сверкал вызов.

Я посмотрела на Коупа, чей взгляд метался по всем стенам комнаты. Казалось, что он прилагает огромнейшие усилия, чтобы не взглянуть на фото.

Я отложила первую фотографию и взяла вторую, которая была более заманчивой. На ней была Зания, со спины, все еще стоящая на высоких каблуках, но паранджу она приподняла до бёдер. Ее волосы и лицо уже не были покрыты и она отклонилась немного назад. Ее длинные эбонитовые волосы соблазнительно струились по выгнутой спине. Глаза у неё были закрыты, и хотя верхняя половина лица была видна отчётливо , этого совершенно недостаточно, чтобы ее узнать.

Я видела декольте поглубже в школе и на официальных мероприятиях, но невероятная сексуальность исходила от ее небольшого оголённого участка кожи. Позировав, она знала, что в их культуре ценится скромность и непорочность. Я показала фото Коупу, который взглянул на её и кивнул. Я задержала взгляд всего на мгновение, заинтересованная тем ,оскорбит ли его фотография, но ни одна эмоция не выдала его . Я смотрела на него, пока Коуп не словил мой взгляд. Его горящие глаза заблестели, когда наши взгляды пересеклись. Краска поднялась от шеи к щекам, пока он выкладывал фотографию на карту лицевой стороной вверх. Фотографии точно вызвали у него какие-то чувства. Хоть Коуп был нефом, но в то же время он оставался парнем.
– Есть кое-что еще, что вам следует знать о ней, - сказал папа, вытаскивая другую фотографию. Я взяла напиток, чтобы охладиться.

– Ты не увидишь маленькую деталь на фотографиях, её и не можно запечатлеть фотоаппаратом, но Зания страдает алкоголизмом. Кажется, что она едва себя контролирует. Месяц назад её заметили в ночном клубе в Дамаске.

Я внимательно изучила фотографию,на которой девушка сидела в баре, одетая в дизайнерские джинсы и блузку с коротким рукавом, волосы были распущенны. Следующее фото сделано с более близкого расстояния, на нем видно, как Зания достает что-то из своей сумочки и потихоньку добавляет в свой коктейль. Мое сердце замерло и я присмотрелась получше: