– Не помню.

Лысый вернулся к кухонному ножу:

– Будем вспоминать.

– Я те честно говорю: не пом-ню!
– вскричала Эммануэль.

– А мы честно будем вспоминать... Разжечь огонь, - скомандовал он отморозку.

На плите вновь вспыхнуло пламя. Эммануэль побелела: она действительно не помнила телефонного номера киллера и поняла, что ее ждет самое трудное испытание.

Бляха эффектно рассек воздух смачным взмахом кухонного ножа.

– Даю тебе минуту, мать, - объявил он, входя в роль самурая.
– Пока осталось время, прикинь, кого покрываешь, черная калоша. Слыхала, чё он мне отмочил? Облил дерьмом в прямом эфире, спер лемуру, обдолбал ее в хвост и гриву, так что эта Маня теперь родного отца не помнит! А я ж его, засранца, вскормил, вырастил из малого пацана героя. Веник ты, Эммануэль: вчера Серафим подставил меня, завтра подставит тебя, гнилая твоя душа.

– Ну, не помню, не помню я его телефонного номера, хоть убей!

– Эммануэль покачала головой.
– Чё за дундук? Чё выпендривается, сам не знает.

Непоправимое произошло столь быстро, что Эммануэль хрен чё сообразила: перестав выпендриваться, Лысый полоснул воздух кухонным ножом... лезвие ударилось о китайский фарфор, и пельмень с тыквы ее бой-френда шмякнулся на тарелку.

Эммануэль тупо ойкнула.

– Нет телефона - нет базара, - подвел черту Лысый.

Кончиком ножа подхватив пельмешку с тарелки, он поиграл ею, словно шариком пинг-понга, и, оттянувшись, забросил на сковородку.

– Секи, мать! Секи, мать твою, как скотеет Бляха!
– с наслаждением приговаривал Лысый.
– О-хо-хо-хо-хо! А запах! Запах! Красота!

Шипение и шмон, исходившие от плиты, на которой вершился сей беспрецедентный акт вандализма, усиливались. Эммануэль проклинала себя за то, что, связавшись с убийцей Серафимом, не потрудилась взять у него ни номера телефона, ни паспортных данных.

– Классный я повар?
– нахваливал себя осатаневший авторитет.
– У тебя еще не проснулся аппетит, черномазая?

– Еще нет, - буркнула Эммануэль.

– Чё ты там гонишь?
– Из-за треска на сковородке Бляха ее не расслышал.

– Нет, говорю!!!
– крикнула она.

– А...
– понял Бляха.
– А телефон не вспомнила?

– Нет!!!

– Ну, ничего, - успокоил он, - ща вспомним, это не долго.

Ни много ни мало, полчаса продолжалась эта пытка. Сначала Бляха слегка поджарил пельмешку с обеих сторон, затем мелко нашинковал укроп, петрушку, сельдерей и помидоры, забросил приправу на сковородку и закрыл крышкой. Потом он вернулся в широкое кресло времен императрицы Екатерины, закинул ноги на стол и сказал:

– Подождем, пока дойдет, - и, глумливо хихикая, уставился в черную витрину Эммануэль наблюдать за ее реакцией.

Реакция была неадекватной: смирившись с непоправимым, хозяйка дворца сделала вид, будто ей все до фени, и непринужденно закумарила конопляную пионерку.

Когда ушная раковина бой-френда была готова, Лысый галантно проводил Эммануэль к черному столу, подвинул стул и поставил перед ее носом оформленную тарелку: помимо пельменины там лежали оливки, листики салата и стебельки зеленого лука.

– Бон аппетит!
– пожелал он, завязав на шее жертвы белую салфетку.
– Вот те нож. Вот те вилка. Что еще?

– Пожалуй, все, - сказала Эммануэль.

– Соль? Перец?

– Пожалуй, это лишнее. Хотя... Если самую малость.

– Самую малость, - кивнул Лысый, посолив и поперчив чертово блюдо.

– Хватит, хватит!
– остановила Эммануэль.
– Хочешь, чтоб ком в горле застрял?

Лысый убрал солонку:

– Может, возьмешь меня официантом?

– Стар ты больно для официанта.

– Ну, нет так нет. Валяй мать, наяривай, - может, чё и вспомнишь.

– Да ни чё я не вспомню уже, Лысый, зря время теряем!
– Эммануэль откусила часть пельменя.

– Ну, как?
– Он внимательно посмотрел в ее глаза.

– А что?
– Ее глаза удовлетворенно моргнули.
– Неплохо прожарилось, мать твою. Даже не ожидала. В самом деле, неплохо. Беру тебя поваром. Если, конечно, не передумал.

Лысый понял, что проиграл вторую партию: с чувством и нескрываемым аппетитом жевала мисс Каннибал то, что ей приготовили; создавалось впечатление, что она в любой момент может попросить добавки, - словом, вытянуть из этой адской черной пасти информацию о Серафиме не было никаких шансов.

Разделавшись с ухом своего любовника, Эммануэль неторопливо вытерла губы, взмокший от напряжения лоб и впервые за всю ночь улыбнулась:

– Теперь веришь, что я не знаю, где Серафим? Или будем готовить вторую пельмень?

– Оставим на другой раз, - огорченно ответил Лысый.

– А чё на другой раз-то? – разошлась мисс Каннибал.
– Если такая пьянка пошла... Повар ты классный, официант нормальный. Валяй вторую!

– Обломись.
– Бляха показал Эммануэль средний палец и стал надевать деловой пиджак.