Шрифт:
По сути, на вечеринке присутствовала добрая половина городской элиты. Вторая половина, злая, отсутствовала по вполне объяснимым причинам: не могли же Лысый и его кореша хавать своего другана.
Дабы нагнать побольше страха на враждебные силы, Большой Патрон поднял первый тост за расширение сплотившейся вокруг него честной компании и за будущие делишки, обещавшие много денег и удовольствия. В частности, он выразил надежду не останавливаться на короле бензоколонок и через неделю отведать за этим роскошным столом прокурора Тушенкина, авторитета Хувалова и даже губернатора Помпадуева. Вот так. Ни много ни мало... Самое любопытное, что гости поддержали пламенные слова Большого громкими аплодисментами.
Дошла очередь и до Эммануэль. Перед тем как произнести десятый тост, громадная фигура Большого Патрона грозно поднялась над столами обоих залов, и он сказал:
– Господа! Сегодня я пью... Я пью за... это прелестное создание, за... примадонну этого приятного заведения, за...
– Его волосатая пятерня покровительственно опустилась на черный дрэд Эммануэль.
Посинев от смущения и гордыни, Эммануэль вскочила со стула, прелестно улыбнулась и, не дав Патрону договорить, залепетала:
– Что вы, что вы, Патрон! Это совершенно лишнее! Черт с вами, я этого не стою!
– Зардевшись, мисс Каннибал положила руку на сверкающее бриллиантами ожерелье: - Вы же знаете, какая огромная для меня честь встречать всех вас в своем убогом кабачке. Даю зуб на отсечение, я готова хоть каждый вечер закатывать крутые гулянки! Еще раз спасибо всем, что пришли, кенты, - с ложной скромностью поблагодарила Эммануэль.
– Как говорится, всегда рады, всегда на мази...
Ей захлопали оба зала.
– За тебя, моя Черная Жемчужина!
– провозгласил Большой Патрон, перекрыв аплодисменты громовым раскатом.
– Чтоб тебя!!!
– И засандалил в глотку двухсотграммовый стакан вискиря.
Тут началось.
– Маэстро!
– обратилась растроганная хозяйка к дирижеру: - Музыку! Музыку!
Специально заказанный к столу Ненациональный оркестр антинародных инструментов и Негосударственный хор мальчиков-рецидивистов с пафосом исполнил гимн "Черти, храните Эммануэль от правосудия, вашу мать!".
– Кто на свете всех чернее, всех упрямей и гнилее?
– запевал малолетний преступник. А хор дружно подхватывал:
– Только ты, Эммануэль,
Стерва ты, Эммануэль!
Ты каналья, нет базара,
Гнида ты, Эммануэль!
Для тебя закон не писан,
Не доделан, не избит!
Вне закона ты, плутовка,
Вне закона ты, ей-ей!
Попробуй-ка не возгордиться от подобных славословий! И все же... Кроме нескольких нечаянных слезинок черного цвета, упавших со щеки Эммануэль в неизменный бокал молочного коктейля, ничто не выдало ее растревоженных амбиций. А что до испорченного белого напитка, так ведь не бывает бочки меда без ложки дегтя.
ПЕЛЬМЕНИ ПО-НОВОРУССКИ
Да уж, слова Большого Патрона и хор мальчиков растрогали Эммануэль. Торжествуя очередную безнаказанную победу, напевая под нос слова гимна: "Кто на свете всех чернее, всех упрямей и гнилее? Ля-ля-ля-лю-лю-лю!...", возвращалась преступница во дворец. На ее темных губах играла демоническая улыбка. Однако, как это часто бывает, словив кайф в минуты триумфа, уголовники быстро теряют бдительность и из легендарных победителей превращаются в обыкновенных жертв криминального произвола. Подкатив к дому, Эммануэль вышла из лимузина и отправилась искать по своим безграничным залам Антуана.
– Антуа-ан!
– ласково звала она.
– Где ты, моя птичка? Где ты, моя клубничка?... Иди-к скорей сюда, я тя поцелую.
Но дворец ответил хозяйке гробовым молчанием.
– Че за херня?
– не поняла Эммануэль.
– Где Антуан? Где тя вечно черти носят?!
Она посмотрела в вестибюле, в Первой и Второй гостиных, но никого не нашла. Самым подозрительным было то, что на месте не оказалось ни одного лакея. Эммануэль выругалась и заглянула в Зеркальную галерею.
И вот, как только она туда сунулась, в Зеркальной галерее мгновенно вспыхнул ослепительный свет. От неожиданности Эммануэль зажмурилась, ведь она не выносила ничего светлого. Когда же ее глаза привыкли к нечеловеческой иллюминации (шутка ли, двести лампочек плюс сотня зеркал!), она поняла, что влипла в засаду, коварство которой не шло ни в какое сравнение с удовольствием, полученным ею на пиршестве в "Каннибале".
В центре галереи, в кресле времен императрицы Екатерины, положив ноги на накрытый стол, сидел, хихикал и тащился вдупель обнаглевший... Василий Исидорович Бляха!
По меньшей мере дюжина вооруженных бандитов перекрывали входы и выходы из Зеркальной галереи.
Но все это были лишь цветочки по сравнению с ягодкой, приготовленной Лысым на обеденном столе: черная скатерть, двухметровое блюдо из китайского фарфора шестнадцатого века и на нем чудовищная клубничка: обнаженный Антуан, декоративно посыпанный листьями салата, петрушкой, укропом и сельдереем. Обрамляли отрока помидоры и огурцы, оливки и зеленый горошек, лук, чеснок и красный перец - натюрморт безумный и великолепный, - будучи работником общепита, Эммануэль не могла не оценить тщательность и изобретательность его составителя.