Недоуменно повертев головой по сторонам, я растерянно пожал плечами. Что тут творится – не пойму. Но в этот момент за судейской трибуной распахнулась маленькая дверка, и через нее вошла несравненная ди Мэнс. С охапкой каких-то бумаг под мышкой, в судейской мантии и шапочке! Прошла, не обращая на меня внимания, к трибуне и уселась на место судьи!

– Это даже не смешно, – подобрав отвисшую челюсть, хмуро заявил я девушке, начавшей с сосредоточенным видом раскладывать принесенные бумаги. – Это же не суд получается, а фарс!

– А что не так? – подняв взгляд и изобразив удивление, поинтересовалась Кейтлин, не переставая при этом шуршать бумагами. – Все совершенно законно. Закрытое заседание с минимумом присутствующих лиц, так как рассматривается дело, затрагивающее честь девушки благородного сословия.

– Ну… допустим… – медленно кивнул я. Закрытые слушания имеют место быть в судебной практике. В некоторых случаях. В таких, например, когда рассматривается дело об измене родине, ну или в случае, оговоренном ди Мэнс. Однако это не отменяет главного… Потому я прямо так и заявил: – Но судьей-то быть вы не имеете права!

– Ну почему же? Имею полное право, – равнодушным голосом возразила Кейтлин и преспокойно так пояснила: – Как владетель данного города, я являюсь здесь высшим судьей.

– Но… – опешил я и растерянно проговорил: – Но Римхол принадлежит какому-то лорду…

– Принадлежал, – поправила меня Кейтлин. И, задумчиво повертев в руках судейский молоточек, произнесла: – Что ж, пожалуй, начнем уже заседание.

Бросив злобный взгляд на поганого беса, что принялся кататься по полу, дрыгая ногами в припадке обуявшего его безумного смеха, я стиснул зубы. Будет мне все по закону… Как же – жди! Но много сильней меня уязвило совсем иное. То, что немалое мое состояние в две с лишним тысячи золотых – это абсолютно ничто. Никогда не стать мне ровней аристократке, способной позволить себе из одной только прихоти купить не какую-нибудь драгоценную безделушку, а вдуматься только – целый город!

– Значит, начнем, – утвердительно кивнула обворожительная демоница, не дождавшись от меня никакого ответа. Хлопнув молоточком по трибуне, грозно потребовала: – Подсудимый, встаньте! – Когда я, криво усмехнувшись, выполнил приказ, ди Мэнс, сурово сдвинув бровки, вопросила: – Что вы можете сказать в свое оправдание, прежде чем вам будет вынесен смертный приговор?

– Э-э-э… – растерянно проблеял я, малость офонарев с эдакой формулировки.

– Значит, нечего сказать в свою защиту? – удовлетворенно произнесла Кейтлин. – Я так и думала!

– А в чем меня, собственно, вообще обвиняют? – запамятовал я.

– В лишении благородной особы девичьей чести против ее воли, – как-то буднично вынесла чудовищное обвинение леди.

– Но… – окончательно растерялся я. – Это ж кто меня насильником объявил?.. У меня ж всего одна невинная девушка была…

А скалящийся бес за меня мысленно закончил: «Да и та давно мертва!»

– Я говорю о себе! – злым голоском уведомила Кейтлин, совсем меня запутав.

– Но я ж ничего такого с вами не совершал! – вытаращил я глаза.

«А я тебе говорил, говорил! – восторжествовал рогатый. – Пользуйся моментом – все равно отвечать придется по максимуму!»

«Да заткнись ты!» – с досадой бросил я ему. И повторил, растерянно обращаясь к Кейтлин:

– Я же на самом деле ничего такого с вами не совершал…

– Да? – ядовито вымолвила леди и, едва не заскрипев зубами, выдала: – А абсолютно все в Империи уверены в том, что ты со мной переспал! И я, как бы мне этого ни хотелось, поделать с этим ничего не могу! Таким образом и получается, что я лишена невинности против своей воли! – злобно прорычала она.

– Но… – промямлил я.

– И никаких «но»! – сурово пригвоздила Кейтлин. И бухнула молоточком по трибуне: – Виновен!

– Да уж, – крякнул я.

– Или, может, ты считаешь, что я осудила тебя несправедливо, не по делу, а руководствуясь исключительно личными мотивами? – прищурилась эта стерва.

– Да я не считаю – я уверен в этом! – вырвалось у меня.

– Вот как, – раздвинула губы в злой улыбке девушка и указала на две примерно равные стопки замусоленных бумаг: – Знаешь, что это?

– Да нет, откуда же мне это знать? – удивился я.

– Это обращения к новому владетелю о свершении дела на благо города с подписями его жителей.

– Понятно, – кивнул я, так и не поняв, к чему клонит ди Мэнс. Есть такой старый и весьма полезный обычай, согласно которому новый владелец городка или крупного села по ходатайству местных жителей совершает что-нибудь полезное. Площадь или улицу камнем мостит, парк разбивает или обустраивает, ну или еще что-нибудь в том же стиле. Но ко мне-то это каким боком?..