Гиви улыбнулся, вспомнив озорное личико Ануки, и заглянул в спальню дочери. Никого. Не слышно и стука посуды из кухни, если бы там хозяйничала жена, накрывая на стол. Матиашвили приоткрыл дверь в гостиную и шагнул за порог…

Он не успел даже заметить тесно прижавшихся друг к другу в углу большого дивана своих испуганных домочадцев, потому что откуда-то сбоку, из-за прикрытой створки двери, высунулась мускулистая рука и крепко обхватила его за шею. Одновременно с этим с другой стороны кто-то изо всех сил ударил его дважды кулаком в живот.

Мгновенно перехватило дыхание, острый мышечный спазм заставил Гиви сложиться вдвое. Он упал бы на пол, если бы не крепко удерживающая его за шею рука. Он утробно всхлипнул и тут же почувствовал еще один удар…

Удерживающая голову рука разжалась, и хозяин квартиры рухнул на колени… Он был на грани потери сознания от недостатка воздуха. Его глаза ничего не видели, а до слуха не долетел даже пронзительный вопль жены, который прервался на самой высокой ноте… Удар нанес высокий мускулистый парень с татуировкой святого Георгия и группой крови на обнаженном плече. Он, как и двое других, был в черной маске с небольшими прорезями для глаз и рта.

— Я же сказал тебе: заклей ей пасть скотчем! Не хватает еще соседей переполошить!

Парень, избивавший Гиви, бросился исполнять приказание. Заодно он заклеил рот и маленькой Ануке, которая негромко плакала, прижавшись к боку матери. Теперь огромные черные глаза ребенка с катящимися из них крупными слезами беззвучно взирали на мучителей. В них плескался ужас.

Мужчины, брезгливо морщась, легко приподняли безвольное тело Гиви и швырнули в глубокое кресло посередине комнаты. Потом напарник ловко, быстро и надежно прикрутил широким скотчем его руки к подлокотникам, а грудь к спинке. Подумал и примотал и ноги к низким толстым ножкам и заклеил рот.

— Не задохнется?

В ответ напарник оглядел гостиную и заметил широкую вазу с цветами на комоде под зеркалом. Он швырнул букет в угол, а воду с размаха выплеснул в лицо Гиви. Тот дернулся и замычал.

— Живучий!

Мужчина, отдающий приказания, оседлал верхом деревянный стул и склонился к связанному пленнику:

— У тебя есть только один шанс спасти свою семью. Это честно и подробно ответить на все мои вопросы. Надеюсь, ты понимаешь, что произойдет в противном случае.

Он обернулся и чуть заметно кивнул головой. Тут же парень с татуировкой ухватил молодую женщину за волосы, задрав ей голову вверх, а второй рукой одним движением разорвал на ней легкий халатик от горла до подола.

Гиви резко замотал головой, сдавленно зарычал и так отчаянно задергался в кресле, что едва не опрокинулся вместе с ним на пол. Остановил падающую мебель третий участник экзекуции. Он, не говоря ни слова, стал наносить короткие, резкие удары в грудь и живот жертвы. Взгляд Матиашвили остекленел, голова откинулась набок, а изо рта на плечо и грудь потекла струйка крови. Главарь предупреждающе поднял вверх ладонь. Избиение тут же прекратилось.

— Воды! — распорядился он.

Напарник расторопно сбегал на кухню и принес целую кастрюлю воды из-под крана, плеснул в лицо Гиви, приводя его в чувство.

— Урок понял?

Пленник закивал.

— Отлично. Но это последний раз, когда мы ограничиваемся столь мягким внушением. Запомни: я спрашиваю, ты отвечаешь. Ни единого слова больше, никаких просьб и уговоров, никаких объяснений. Ясно?

Дождавшись утвердительного кивка, старший резким движением оторвал скотч от губ жертвы.

— Где находятся сейчас ваши латышские гости? — медленно и внятно проговорил он.

— Они… они… — голос Матиашвили был глух и прерывист, — собирались остановиться в «Ипари» или «Вилла мтиеби».

Он назвал недорогие столичные отели, пользующиеся спросом у приезжих.

Главарь откинулся на стуле и спокойно констатировал:

— Значит, не понял.

Слова послужили сигналом. Напарник быстро вернул скотч на место, а парень у дивана выхватил из-за пояса тесак с длинным сверкающим лезвием и неуловимым движением полоснул им по груди Ламары, которую она тщетно пыталась закрывать руками. Нож был прекрасно заточен. Глубокий порез почти горизонтально пересек полуобнаженную левую грудь, задев нежный розовый сосок, и рассек запястье руки женщины. В первое мгновение были видны даже белые края глубокой раны, а потом хлынула кровь…

Зрелище выглядело ужасающе. По всей длине разреза кровь потоком струилась на голый живот. Молодая женщина инстинктивно взмахнула пораненной рукой, и крупные капли крови разлетелись по всей комнате, попав даже на лицо бьющегося в истерике мужа и обильно оросив светлое платьице дочери. Изверг с ножом, обойдя диван сзади, ухватил руки Ламары за запястья и с силой развел их в стороны. Практически голая женщина оказалась распята на высокой спинке дивана прямо перед безумным взглядом Гиви.

Старший нагнулся к самому уху Матиашвили и прорычал: