Стали возникать различные тайные общества и организации со своими программами и целями, но неизменно направленными против Советского государства. Среди них была и кулацкая религиозно-фанатическая организация «Приморские лесные стрелки», созданная преимущественно из беглых казаков-богатеев. Ее конечной целью являлось восстание крестьян против Советской власти и отделение Дальнего Востока от России. А пока она перебрасывала через границу банды, которые охотились за коммунистами и советскими работниками, поджигали и уничтожали колхозное имущество. Засылались на советскую территорию и агенты, подобные Карнаухову. В их задачу входили диверсии и подбор агентуры на месте.

Что касается Ставорского, то он принадлежал к другой, более «аристократической» организации — «Русскому офицерскому братству». Это были монархисты, лозунг которых «За царя и отечество» хотя и изрядно обветшал, но еще находил сторонников среди белой эмиграции.

Были и другие общества и организации, кормившиеся из одного котла, но провозглашавшие свои собственные иллюзорные программы. Представителя — а вернее, связного — одной из таких организаций теперь и ожидали Ставорский и Карнаухов.

Не успел он налить кружку, как дверь с треском отворилась. В комнату шумно вошла высокая молодая женщина в мужском полушубке с отвернутыми краями рукавов и пыжиковой шапке, лихо сдвинутой на затылок; из-под шапки волнами выбивались темные блестящие волосы, обрамляя смуглое лицо. Благородный, будто светящийся, овал нежного лица, большие глаза, черный бархат бровей можно было заметить и в тысячной толпе. Это была «амурская Кармен» — стенографистка управления Лариса Уланская.

— Лариса Григорьевна, дорогая, ну нельзя же заставлять людей столько ждать! — Ставорский поцеловал ей руку, помог раздеться.

— Харитоша, тебе противопоказано нервничать. — Уланская потрепала его по щеке длинной изящной ладонью. — Здравствуйте, Карнаухов, — безразлично бросила она гостю.

— Гм-м, виноват. — Карнаухов привстал, глуповато глядя на гостью. — Здравствуйте, как вас…

— Лариса Григорьевна.

— Здравствуйте, Лариса Григорьевна. А мы с вами вроде бы…

— Вроде бы незнакомы? Я давным-давно знаю вас, Карнаухов. — Уланская взбила копну волос на голове, одернула декольтированное платье, слегка обнажив смугловато-белую грудь. — Спирт пьете? Какая гадость, никак не могу привыкнуть. Но все равно налейте каплю.

Она по-хозяйски уселась на койку у стола и, открыв сумочку, извлекла сложенную вдвое тетрадь для стенографирования.

— Я не могу долго засиживаться с вами, — сказала она, приняв из рук Ставорского алюминиевую солдатскую кружку и запросто опрокинув ее содержимое в рот.

Ставорский подал воды. Уланская запила спирт, погрызла балык и как ни в чем не бывало продолжала:

— Скоро у Коваля начнется совещание, и я должна там стенографировать. Вот что содержится в директиве, прошу внимательно слушать.

Она раскрыла тетрадь и стала вполголоса читать:

— «Задачи подпольного движения сейчас меняются. Главной из них, помимо собирания боевых сил, что было и прежде, теперь является активизация подрывной деятельности по всем линиям. Обстановка в стране, как никогда, обострена: назревает революционный кризис, и все это должно быть учтено.

Уязвимых мест на строительстве три: транспорт, материально-техническое снабжение, питание рабочих. Без транспорта нельзя заготовить деловой древесины, подвезти дров, камня, гравия, песка. Некомплектность оборудования сорвет промышленное строительство. Хаос в учете и хранении материалов создаст условия для хищений и порчи. Этот хаос и дальше усугублять. Необходимо добиться такого положения, чтобы запасы проволоки, железа, гвоздей, болтов, кирпича были за зиму рассеяны по всей строительной площадке так, чтобы их невозможно было потом учесть и использовать. Начнется весенняя распутица, и все утонет в грязи».

Уланская откинула упавший на глаза локон и продолжала:

— «Что касается питания, то само руководство стройки помогает нашей подрывной деятельности. Запасы продовольствия учитываются на глазок, мука отпускается в пекарни и столовые без веса, без нарядов и расписок. Такие положения и впредь необходимо поддерживать. И мы окажемся скоро свидетелями того, как запасы продовольствия будут разворованы.

Очень хорошо, что баржи с сапогами ушли на Николаевск. До ледостава вернуть их уже не удастся. Надо бы то же самое сделать с полушубками и валенками, но теперь поздно.