— Ваш домашний адрес?

— Мосфильмовский переулок…

Он скорее не спросил, сколько сориентировал себя:

— Это недалеко от того дома, где было совершено преступление?

Я вздрогнул:

— Прямо напротив.

— Как и при каких обстоятельствах вы познакомились?

— Мы учимся в одном институте.

— Вы давно друг друга знаете?

— С полгода, наверное.

— А интимно? — Он почесал лоснящийся сквозь редкую заросль волос затылок.

— Неделю…

— Неделю? — Он вскинул на меня бесцветные глаза. — У нее много было мужчин?

— Не понял?

— Я имею в виду — до вас.

— Ни одного.

— Откуда вы знаете?

— Она была девушкой… нетронутой. Стала женщиной со мной.

— У вас есть доказательства?

— Для кого?

— Для меня и следствия.

— Да. Простыня… вся в крови. Она рвалась, извивалась, ей было больно.

— Где?

— Что — где?

— Простыня.

— По-моему, дома.

— Стирали?

— Нет, свернутая лежит.

— Боялись, увидят?

— Я ничего не боюсь, мама в больнице сейчас.

— У вас были девушки до этого? Целки?

Он зафиксировал свои щелки — в них зрачки.

— Да…

— И вы уверены, что вы — первый?

— Никакого сомнения.

— Я хотел бы увидеть простыню. Это придаст вес правдоподобности ее показаниям касательно преступления.

— Вы не сомневаетесь, что оно было? Преступление.

— Нет. Но важны детали, особенно когда нет свидетелей. Они определяют тяжестьпреступления. И меру наказания.

Раздался звонок, он снял трубку:

— Вот, беседуем. Его проверяли в диспансере, вчера… Чист, он ни при чем. Да… насиловавший заразил ее. Это установленный факт. Как и то, что он знал, что заражен и заражает. Да… Говорит, что сама… Хорошо, когда закончу, доложу.

Он положил трубку.

— Мы должны запросить из института на нее характеристику.

— Можно этого как-то избежать?

— Я попробую, если вы подробно мне расскажете о ней. Как о женщине. Девушке… — поправился он.

— Я постараюсь.

— Как это все произошло?

— Что — это?

— Как она стала женщиной?

— Это обязательно рассказывать?

— Это вопросы, которые вам будут задавать на суде. И в зависимости от ответов будет отношение к ее версии того, что произошло девятого мая.

— Ее изнасиловали.

— На суде это надо доказать. Обвиняемые будут обвинять ее. Уже обвиняют.

— Что?!

— Неважно. Вернемся к вашим показаниям.

— Пятого мая она приехала ко мне. И сказала, что согласна, чтобы я был избранный. Попросила снять рубашку. В первый раз ей было очень больно, она выворачивалась, выталкивала наружу. Полу… получилось… шестого мая мы доделали это до конца. Седьмого и восьмого она оставалась у меня. А девятого мама попросила приехать ее домой. Так как неприлично оставаться столько времени в чужом доме. Она собралась и поехала…

— Вы замечали, чтобы она пила или курила?

— Она никогда не курила и никогда не пила. Кроме бокала шампанского со мной… в честь первого раза.

— Она показалась вам опытной в постели?

— Абсолютно нет.

— Она встречалась со многими — до встречи с вами?

— Всерьез — нет.

— Откуда вы знаете?

— У меня есть свои источники…

— Ваше мнение о ней, как о девушке?

— Она очень… не знаю, как сказать, все клише: добрая, чувствительная, невинная, в основном все время с парой подруг. Гулянья, компании никогда не интересовали…

— Да? — спросил он. — Как же она оказалась с двумя незнакомыми мужчинами?

— Ее обещали подвезти к стоянке такси. В конце концов, она жертва…

— Я не очень верю, что она жертва.

— Как это?

— Она сама села с обвиняемыми в машину, ее никто не тащил, поехала в ресторан, пила-ела, вернулась в их квартиру, разделась…

— Как?.. — замер я.

— Так они утверждают. Все это на суде будет против нее и в пользу тех. Так что получается не такой идеальный портрет, как вы рисуете. К тому же в ресторане она курила. И еще — с ними танцевала.