Они молчали, лишь мерный вал мягких волн, гоняющий камни по пляжу, неверный свет мириада звезд и стук двух сердец, впервые или может быть вновь по истечению сотен лет бьющихся друг с другом в унисон.

– Кто?
– Она дрожащей рукой коснулась его подбородка, повернув слегка голову и рассматривая повязку на лице.

– Тид.
– Он поджал губы.
– Отец клана, просит тебя Дочь Луны, оказать нам любезность в своей милости.

– Не ты?
– Печальная улыбка коснулась ее уст.
– Меня просят все, но не ты Лео...

– Прости...
– Вновь сглотнул он.

– Никогда!
– Очередная пощечина вновь заставила его замолчать.
– Не смей Лео! Не смей!

Она прильнула к его груди, а он бережно стал гладить ее роскошные черные волосы, спадающие вниз каскадом по спине. Время застыло, остановив свой бег в замешательстве, ибо оно уже слишком давно не видело, что бы льесальф с такой любовью касался дьесальфа, не боясь презрения со стороны своих же соплеменников. Это было удивительно и позабыто ново, от чего казалось миражом и злой насмешкой иллюзии предрассветного зыбкого тумана.

– Скажешь отцу.
– Она нехотя отпрянула от него, разворачиваясь спиной.
– Взамен, вы впустите нас в королевство.

– Скажу.
– Он с болью смотрел, как она медленно удаляется, истаивая в ночи.
– И помни Тай, он должен умереть!

– Вы многого просите, дети солнца...
– Донесся до него, уходящий голос из ночной тьмы.
– Скажи, ведь мы могли?

– Нет.
– Одними губами произнес он, опустив голову.
– Не могли Тай, не могли.

– Что за срань?
– Ганс Гербельт опасливо втянул носом запах исходящий от дымящейся пиалки, преподнесенной ему Нильсом Ваггетом.

– Это не срань Ганс.
– Ваггет наморщил нос.
– Это тайбичи-моа, высокогорный чай из империи Мао. К твоему сведенью, его обязаны по велению императора поднебесной, собирать обнаженные девственницы, не старше двадцати лет, причем все это происходит в ночь полнолуния, и щиплют листочки они не руками.

– Да иди ты?
– Ганс изумленно уставился на верховного мага.

– Я и пришел.
– Ваггет расплылся в улыбке, задумчиво разглядывая просторный кабинет главного стража короны, с удовольствием погружаясь в массивное кожаное кресло.
– И должен тебе сказать весьма удивлен твоим желанием меня лицезреть.

– Бучи-мура?
– Тучный Гербельт вертел в руках дымящийся взвар все еще не решаясь отпить.

– Тайбичи-моа.
– Поправил его маг, с удовольствием поглощая свою порцию.

– Нужно запомнить.
– Ганс все же пригубил немного, покатав горькую терпкость во рту, сразу не проглатывая, дабы ощутить полный букет напитка.
– Дорогой?

– Бесценный.
– Ваггет приглушенно рассмеялся.
– Узнай кто-то в империи о том, что мы делаем, по моим прикидкам в тот же день должны будут умереть минимум тысячи две, может три, человек разом.

– М-м-м-м!
– Гербельт залил в себя остатки чая, тут же потянувшись к пузатому "заварнику" за добавкой.
– Ценю Нильс, прямо порадовал ты меня.

– Да вот сам уже жду случая, пару лет попробовать, да все никак повода не найду.
– Маг поерзал в кресле.
– Вот и подумалось, чем не повод? В конце концов, когда мы с тобой вот так вот встречались последний раз?

– Хм.
– Гербельт откинулся на спинку кресла, расслабленно вытянув перед собой ноги.
– Дай подумать. Пожалуй, лет десять пятнадцать назад, помнишь, когда в город по канализации залезла к нам мантикора?

– О да!
– Ваггет улыбнулся своим воспоминаниям.
– Она тогда мне пятерых старшекурсников, что я тебе выделил сожрала.

– А у меня, сколько бойцов сгинуло в тех катакомбах и не упомнить!
– Ганс отсалютовал магу своей пиалкой.
– Эх, было же времечко!

– Ну, сейчас хочу тебе сказать, тоже не самые радужные времена.
– Ваггет покачал головой.
– И если я правильно понял твое приглашение, речь не идет о последних событиях с городским коллапсом, что нам устроил демон?

– Нет.
– Ганс Гербельт подобрался, переходя на более серьезный тон.
– Эту кровавую эйфорию безумия мы не менее кроваво удавили в зародыше.