— И Блисс?

Я подняла голову, опять встречаясь с ее холодным взглядом.

— Больше ничего не разбей тут, ладно?

— Да, — издала измученный смешок — Конечно!

Она ушла, стуча своими каблучками по мраморному полу, и я должна была чувствовать облегчение, видя, как она удаляется. Я должна была радоваться, когда Грэм и Роланд подошли справиться о моем состоянии, но ничего этого я не ощущала.

Потому что если я правильно думала, у меня была задержка.

И мня сейчас стошнит.

— НЕ ДУМАЛ, ЧТО ТЕБЕ до такой степени противно. Ты выглядишь слабой.

Роланд и Грэм ждали, когда я выйду из ванной, и я не могла понять, хотелось ли мне видеть Гаррика или сбежать от него, хотелось ли мне кричать, плакать или проблеваться еще.

— Мне просто… надо присесть ненадолго.

— Пошли в гостевой зал, — сказал Грэм.

Черт! В этом доме есть хренов гостевой зал. Мои родители гордились своим ремонтом в ванне, а здесь не дом, а дворец какой-то.

Эта комната была даже лучше, чем я ее себе представляла. Здесь было больше шика, чем в комнате эпохи Гордости и Предубеждения, что я сама себе нафантазировала. Возле панорамного окна во всю стену с роскошными шторами расхаживали люди. Я обнаружила пустую кремового цвета кушетку и рухнула на нее, слишком подавленная, чтобы беспокоиться о том, как бы ее не замарать.

Я могла ошибаться. Я надеялась, что ошибалась. Я помню, что последние месячные были как раз в последнюю неделю показа Питера Пена. Поэтому я и забыла о таблетках, тогда не было риска забеременеть. И это было… когда? Шесть недель назад? Или пять? В любом случае, больше, чем месяц назад. Но ведь задержка еще не значит беременность. Такое случается… верно?

Вполне возможно я делала поспешные выводы.

А возможно внутри меня что-то росло.

Господи, звучит как фантастический фильм.

Что я знаю о материнстве? Что я вообще знаю? У меня вечно все наперекосяк. Я не могла толком оплатить свои налоги, или выжить на вечеринке в честь своей помолвки, или включить чертов свет и что-нибудь при этом не сломать. И предполагается, что я должна вырасти не только сама, но и растить другого человека?

Мой ребенок может быть социально непригоден до такой степени, что не будет даже ходить нормально или говорить законченными предложениями или вообще находиться среди других людей.

Я могу родить какого-нибудь маленького социопата.

Дыши. Дыши.

Вот дьявол. Все это мне сильно напоминало курсы для будущих мам и меня опять замутило.

Что если опять получится как с этим чертовым котом Гамлетом и мой ребенок меня возненавидит?

Вот дерьмо. Дерьмо.

Мне хотелось со всей дури выкрикнуть это слово, но подозреваю, что здесь не время и не место.

— Она в порядке?

Я открыла глаза и увидела перед собой высокую блондинку, которая заставила меня стыдиться своих ног. На ней было короткое черное платье-футляр, сногсшибательные бирюзовые шпильки, надо мной возвышалась натуральная модель, в то время как я судорожно дышала и пыталась сдержать остатки своего желудка внутри.

Надо сказать спасибо всему миру. Я это оценила сполна.

— Сейчас не лучшее время, Кейли, — сказал Грэм.

— Что-то случилось? Они что, расстались?

И почему в ее голосе звучала надежда.

Роланд успел заговорить раньше меня:

— Нет, она всего лишь неважно себя чувствует. Мы подойдем к тебе попозже, Кейли.

— Оу, ну ладно! Ммм, выздоравливай!

Ненавижу, когда люди так говорят. Как будто я могу, как по волшебству, взять и выздороветь. Или будто мне самой этого не хотелось. Но так и быть, спасибо за рекомендации.

Когда она ушла я посмотрела на Роланда.

— Кто это был?

Он посмотрел на Грэма, и наверно я заразилась восприимчивостью от Миссис Тэйлор, потому что у меня было чувство:

— Это бывшая?

— Эээ… уммм… аааа…

Неужели с каждым разом может становиться все хуже! Хуже, чем сейчас. Действительно.

— Зачем его родители пригласили сюда его бывшую?

— Ну, Кейли — друг семьи. Но мы думаем, что Эйлин, мать Гаррика, жаждет создать некоторые проблемы, потому что… как сказать, Кейли не единственная.

— Серьезно? И сколько же?

Роланд опять глянул на Грэма, а я была готова придушить его в тот момент. Если я беременна, можно спереть все на гормоны. Назовем это временным помешательством.

— Сколько, Роланд?

Он почесал свой затылок.

— Нууу, не то чтобы я считал.

— Примерно.

— Черт, неужели Эйлин передала тебе часть своей суперсилы?

— Роланд! — рявкнула я.

— Я не знаю, десять.

— Десять???

У Гаррика было здесь десять бывших девушек.