— Мне, казалось, вы двое встретились в Филадельфии. Но ведь год назад Гаррик еще преподавал в Техасе.

Я сглотнула. Господи, только не говорите мне, что Гаррик не рассказывал им, как мы познакомились. После того как он рассказал Грэму, и эта его речь по поводу того, чтобы не лгать и не стыдиться наших отношений, я просто подумала он все им рассказал, в общих чертах, хотя бы.

Но глядя на задумчивый вид его матери, я поняла, что ответом на мои предположения было большое и толстое НЕТ.

— Значит, вы двое встретились в Техасе?

Я попыталась сказать да, но в действительности вышло кивание головой с непонятными звуками.

— Сколько тебе лет, Блисс?

Почему у меня нет какой-нибудь нарколепсии? Это могло бы спасти меня от ответа на этот вопрос, даже? Я могла просто претвориться, что у меня обморок. Или он на самом деле мог случиться?

Моего молчания оказалось достаточно, что бы она все поняла, потому что она развернулась на своих каблуках и направилась в сторону Гаррика.

Я тут же рванула к ней с поднятыми руками.

— Миссис Тэйлор, стойте. Мы не сделали ничего плохого, правда.

— О, милая, — от ее улыбки я покрылась мурашками. — Я не думаю, что ты сделала, что-то неправильно.

— Не думаете? — у меня дар речи пропал.

— Нет, дорогая. Мой сын, вот кто поступил неправильно.

Я отпрянула назад, как от пощечины. С тех пор как мы переступили порог этого дома, в моей голове итак было достаточной сомнений насчет наших отношений с Гарриком. И мне совсем не хотелось, что бы она добавила еще. Я выпрямилась, и в своем простеньком платье с распродажи постаралась дать отпор ее безупречному и без сомнения чудовищно дорогому коктейльному наряду.

— При всем моем уважении, миссис Тэйлор, вы не правы! Ваш сын любит меня. А я люблю его. Мы оба были совершеннолетние, когда познакомились. А если сейчас вы будете придавать этому большое значение, то только испортите эту вечеринку и скорее всего свои итак уже натянутые отношения с сыном. Ему уже 26, почти 27 лет. Он строит карьеру, собирается жениться, и вы проиграете всякое сражение, если будете и дальше обращаться с ним как с ребенком. Он совершеннолетний. — Повторила я, хотя очень много раз говорили и подразумевали совсем другое слово, которое начало терять свое значение. — Мы оба взрослые, так что совсем не важно, как мы познакомились.

Она сжала свои красные губы в одну линию, а взгляд стал таким острым, впору резать им хлеб. Она издала гортанный звук, то ли смех, то ли от изумления.

— Ну, ты хотя бы с головой!

Да уж, сомнительный комплимент! Разве по мне не видно, что я с головой!

Здесь только у нее отсутствовал жизненно важный орган… например, сердце. Она смотрела на меня еще какое-то время, а потом плавно развернулась назад.

— Еще пара вопросов, Блисс.

Мне, правда, удалось ее остановить? Вот это да!

— Да, мэм!

Она сцепила вместе свои руки, и посмотрела в сторону, когда спросила:

— Пообедаешь со мной в четверг?

Я была в таком шоке, что чуть не захлебнулась собственной слюной, что непременно бы испортило это ну-ты-хотя-бы-с-головой-впечатление, котороесоздалось несколько секунд назад.

Еле сдержалась, чтобы не сказать “Уммм” и продолжила:

— Да. Ланч. С удовольствием.

— Здорово. И последнее. Значит, вы хотите пожениться побыстрее?

— Да, мэм, хотим.

— Ты беременна?

Я побледнела и четко проговорила:

— Нет. Определенно нет. Я не… мы не…

Я остановилась. Полная остановка. Со скрежетом тормозов. Чуть не бросилась к своему ежедневнику. Хотя все равно у меня его не было. Я оставила его в Филадельфии. Но я смутно помнила, как делала там запись, что мне нужно получить повторный рецепт на противозачаточные.

Как давно это было? Показ спектакля Питер Пен подходил к концу, и мы давали как можно больше представлений в неделю, потому что он пользовался большим успехом. Мы были жутко заняты и… черт.

— Я…

Тут же закрыла свой рот и натянуто улыбнулась. Тряхнула головой и сказала:

— Нет, ничего подобного.

Черт. Почему у меня такая дырявая память? Вот что случатся, когда ты работаешь на нескольких работах в беспорядочном графике, и ты даешь одни и те же спектакли изо дня в день. Действительно становится чертовски трудно отличить один день от другого.

Миссис Тэйлор сказала:

— Ну, хорошо. Можешь возвращаться к моему сыну.

Я кивнула, мыслями уже далеко отсюда.