Не видя другого выхода, я запрыгнула на подоконник, перекинула ноги и спрыгнула как можно тише на пожарную лестницу. Попыталась закрыть за собой окно, но его заклинило, и оно не поддавалось. Я присела таким образом, чтобы видеть то, что будет происходить в комнате.

На стене коридора появилась тень, и она становилась все больше, приближаясь. Я решила, что лучше спрятаться совсем.

У меня не оставалось ни малейшего сомнения, что вот, сейчас-сейчас, меня обнаружат, когда вдруг шаги направились в обратном направлении и меньше чем через минуту входная дверь открылась и снова закрылась. В квартире снова воцарилась жуткая тишина.

Я медленно выпрямилась. Постояла так минуту, а когда окончательно убедилась, что в квартире никого нет, забралась обратно в комнату. Почему-то чувствуя себя очень заметной и уязвимой, вышла в коридор. Мне нужно было найти укромное местечко и там попытаться разобраться со своими мыслями. Что-то ускользало от меня, но что? Ясно, что Патч был Черной Рукой. Но какую игру он вел в обществе нефилимов по крови? Какова была его роль? Что вообще происходит? Я закинула сумочку на плечо и пошла к выходу.

Моя рука уже была на ручке двери, когда вдруг мои размышления нарушил странный звук: часы… Негромкое, ритмичное тиканье часов. Я нахмурилась и вернулась в кухню. Когда я входила, этого звука не было. По крайней мере, я его не слышала. Внимательно прислушиваясь, я пошла на это тихое тиканье. Остановилась и присела перед шкафчиком под раковиной.

С нарастающим беспокойством я открыла шкафчик. Несмотря на панику и тревогу, которые меня в этот момент одолевали, я все же безошибочно определила, что за штука находится передо мной. Динамит. Брусочки динамита, соединенные между собой скотчем. Белые, синие и желтые проводки.

Я вскочила на ноги и стремительно выбежала из квартиры. Я неслась по лестнице, перескакивая сразу через несколько ступенек, придерживаясь руками за перила, чтобы не упасть. Оглянувшись, я увидела вспышку в окне, а через секунду взрывом вынесло все стекла на третьем этаже. Дым валил черными клубами, обломки кирпича и дерева, ярко-оранжевые и горячие, градом посыпались на улицу.

Откуда-то издалека уже несся звук сирен, и я, то и дело сбиваясь на бег и боясь тем самым привлечь к себе излишнее внимание, поспешила убраться из этого места. Завернув за угол, я побежала как сумасшедшая, уже не заботясь о том, что кто-то меня заметит.

Мне было плевать, в какую сторону бежать, пульс зашкаливал, в голове метались обрывки мыслей. Останься я в квартире еще на пару минут, меня уже не было бы в живых!

Я всхлипывала и тряслась, из носа у меня текло, желудок сводило. Я вытерла глаза тыльной стороной ладони и попыталась сконцентрироваться на том, мимо чего пробегала в темноте: дорожные знаки, припаркованные машины, забор, тротуар… неверный свет в окнах домов. За несколько секунд мир превратился для меня в запутанный лабиринт: истина была совсем рядом и одновременно бесконечно далеко от меня; она не давалась мне в руки, таяла, растворялась в воздухе, как только я пыталась разглядеть ее чуть более пристально.

Кто-то пытался уничтожить улики, оставшиеся в квартире? Это из-за колец Черной Руки? Это сделал Патч?

Впереди показалась бензозаправка. Я, шатаясь словно пьяная, зашла в туалет и закрылась изнутри. Ноги у меня дрожали, пальцы тряслись так сильно, что я едва смогла закрыть защелку. Я плеснула в лицо холодной водой, чтобы не дать себе впасть в шоковое состояние. Держась руками за раковину, я ловила ртом воздух.

Я не спала уже тридцать шесть часов, не считая того раза, когда провалилась ненадолго в сон и ко мне явился Патч.

Бодрствовать этой ночью мне труда не составляло. Каждый раз, когда глаза слипались, перед внутренним взором вставала картина взрыва, и сон как рукой снимало. Ночь я провела в раздумьях о Патче.

Слова Риксона о том, что Патч — это Черная Рука, посеяли во мне семена сомнения, которые проросли и дали буйные побеги недоверия к нему. И все же я не могла окончательно во все это поверить. Часть меня все еще отчаянно сопротивлялась мысли о том, что Патч мог убить моего отца. Я сильно прикусила губу, чтобы почувствовать боль, чтобы не вспоминать, как он нежно проводил пальцем по моим губам или целовал мочку моего уха. Думать обо всем этом было невыносимо. И не думать тоже.

Я не стала вставать в семь утра чтобы собраться в школу. Зато я оставила целую кучу сообщений на автоответчике детектива Бассо: сначала утром, потом днем и вечером. Я звонила ему каждый час, и ни на один из моих звонков он не ответил. Я убеждала себя, что звоню узнать, как там Скотт, но в глубине души прекрасно понимала: просто хочу быть уверена, что полиция рядом и не даст меня в обиду. Детектив Бассо мне не нравился, но я бы чувствовала себя немного увереннее, если бы он был неподалеку. Потому что я постепенно начала догадываться, что вчера ночью кто-то хотел с помощью этого взрыва уничтожить не улики.