— На самом деле вечеринка очень демократичная. Джинсы и футболка вполне сойдут. — Я позволила Скотту сообщить ей новость о том, что мы не идем ни на какую вечеринку.

Ее лицо слегка вытянулось.

— Ну, еще ведь будет выпускной. Ты ведь собираешься пригласить его на выпускной?

— Я еще не думала об этом. И потом, Скотт ведь может не захотеть пойти со мной.

— Не говори ерунды! Вы со Скоттом прекрасно подходите друг другу! Он с ума сходит по тебе.

Или просто сходит с ума.

— Мне нужно идти, миссис Парнелл. Было приятно вас повидать.

— Осторожней на дороге, — сказала она, погрозив мне пальчиком.

Ви ждала меня на парковке. Она стояла, согнувшись, прижимая кулаки к коленям и тяжело дыша. На спине у нее расплывалось пятно от пота.

— Отлично сработано, — сказала я.

Она подняла голову, лицо у нее было розовым, как рождественская ветчина.

— Ты когда-нибудь гналась за машиной? — выдохнула она.

— Что ж, буду тебе должна. Я отдала Скотту свой хот-дог и пригласила пойти со мной на праздник солнцестояния.

— Как с этим связан хот-дог?

— Я сказала, что он будет сарделькой, если не пойдет со мной.

Ви хрипло расхохоталась:

— Я бы бежала быстрее, если бы знала, что увижу, как ты назовешь его сарделькой!

Через сорок пять минут отец Ви вызвал аварийку, которая вытащила «неон» назад на дорогу, и отвез меня домой. Я не тратила время даром и, сразу очистив кухонный стол, вытряхнула коробку Скотта из сумки. Она была обмотана скотчем в несколько слоев. Что бы Скотт ни прятал в этой коробке, он не хотел, чтобы кто-то увидел ее содержимое.

Я разрезала скотч ножом для стейка, освободила крышку, сняла ее и заглянула в коробку. На дне невинно покоился чисто-белый носок.

Я уставилась на этот носок, чувствуя, как разочарование переполняет меня. Но потом я нахмурилась, взяла в руки носок и, растянув резинку, заглянула внутрь. Ноги у меня подкосились.

В носке было спрятано кольцо. Одно из колец Черной Руки.

Я тупо смотрела на кольцо.

У меня в голове это не укладывалось. Два кольца? Я не знала что думать. Очевидно, у Черной Руки их больше одного. Но откуда оно у Скотта? И почему он так старательно прячет его в тайнике в стене?

И если он так стыдился клейма на груди, почему хранил кольцо, которое, судя по всему, его и оставило?

В спальне я вынула из шкафа виолончель и засунула кольцо Скотта в футляр, в кармашек на «молнии», прямо рядом с его близнецом, которого получила в конверте на прошлой неделе. Я никак не могла понять, какой во всем этом смысл. Я пошла к Скотту в поисках ответов, но запуталась сильнее, чем когда-либо. Все думала об этих кольцах, в голове у меня возникали самые невероятные теории, но одно было ясно: я ничего, ничегошеньки не понимаю.

Когда дедушкины часы пробили полночь, я дважды проверила замки на двери и забралась в кровать. Обложилась подушками, села ровно и покрасила ногти на руках голубым лаком. Потом накрасила ногти на ногах. Включила плеер. Прочитала несколько абзацев учебника по химии.

Я знала, что не смогу совсем не спать, но была намерена оттягивать момент засыпания как можно дольше. Боялась, что, если засну, на другой стороне сна меня будет ждать Патч.

Я и не поняла, что все-таки сплю, пока меня не разбудил странный скребущий звук. Оцепенев, я лежала в кровати, боясь пошевелиться и пытаясь еще раз услышать этот звук, чтобы понять, что это. Шторы были опущены, в комнате темно. Я выскользнула из кровати и отважилась заглянуть за штору: задний двор был пустой и спокойный. Безмятежный. Обманчиво мирный.

Снизу послышался низкий скрип. Я схватила мобильник с тумбочки и открыла дверь в спальню ровно настолько, чтобы можно было выглянуть. Коридор был пуст, и я вышла в него. Сердце так сильно билось в груди, что я боялась, как бы ребра не сломались. Я дошла лестницы, когда едва слышный щелчок предупредил меня, что поворачивается ручка входной двери.

Дверь открылась, и в темную прихожую осторожно зашел человек. Это был Скотт, стоял в пяти метрах от меня, у первой ступеньки лестницы. Я покрепче сжала мобильник скользкой от пота рукой.

— Что ты здесь делаешь? — крикнула я Скотту.

Вздрогнув, он поднял голову и показал мне пустые ладони в знак того, что безоружен.

— Нам нужно поговорить.

— Дверь была закрыта. Как ты попал внутрь? — голос у меня срывался и дрожал.

Он не ответил, да и не нужно было отвечать: Скотт был нефилимом, а значит, невероятно сильным. Я была практически уверена, что если бы спустилась сейчас проверить дверной засов, то нашла бы его разломанным его собственными руками.

— Вламываться в чужой дом запрещено законом, — сказала я.