— Ты уклонился от темы, — напомнила Лея.

— От какой темы?

— Почему ты с родственниками не ладишь? Согласись, для вулканца это нетипично.

— Типичность — это вообще не мой случай, — ответил Сорел. — Почему… ну, не нравился я им, и всё. Страшненький был такой, лопоухий, все сехлеты от меня шарахались — кому такой понравится?

— Хватит врать! — возмутилась Лея. — Аманда показывала мне твою детскую фотографию — ты был таким хорошеньким, что впору косы плести и ленты привязывать!

— В том-то всё и дело, — мрачно произнёс Сорел, всем своим видом демонстрируя, что в дальнейшие объяснения вдаваться не собирается.

— Мило, — буркнула Лея, вставая со стула и забирая с собой ноутбук. — Помнишь, ты рассказывал мне, кем мечтал стать, когда был маленьким? Думаю, в общих чертах, тебе это удалось. С профессией ты, правда, промахнулся, зато тёмное прошлое и ненавидящие тебя родственники налицо!.. Выздоравливай.

Она растрепала его и без того торчащие во все стороны волосы и вышла из палаты.

Значит, косы плести и ленты привязывать?.. Много лет тому назад — целую жизнь, если подумать — одна девочка сказала ему то же самое. К сожалению, тогда у него ещё не было чувства юмора. Сорел закрыл глаза, и в памяти тут же всплыло видение прошлого — раннее утро, его учебная комната, залитая ярким солнцем. На полу сидит безутешно рыдающая девочка лет семи, рядом с которой валяются две отрезанные косички, переплетённые разноцветными нитями; слёзы текут по чумазым щекам, смешиваясь с чёрной краской, капающей с волос. Он молча смотрит на девочку, чувствуя, как постепенно испаряется злость, затмившая разум пятью минутами ранее. Следующими приходят чувство стыда и горького раскаяния, но сделанного уже не исправить. Схватив со стола нож, он выбегает из комнаты и прячется в подвале. Сосредоточенно, прядь за прядью, он срезает со своей головы длинные тёмные волосы, струящиеся сквозь пальцы, словно шёлк или вода. Всё, что угодно, лишь бы не походить на девчонку. А бабушка… что бабушка? В конце концов, она его не убьёт.

Конечно, Сати простила его. Ведь дети, даже самые вредные и противные, не умеют злиться слишком долго. Волосы быстро отросли, но уже никогда больше не были мягкими и послушными. Бабушка извела бездну времени и средств для укладки, пытаясь заставить их лежать ровно, но всё было бесполезно, и вскоре хроническая лохматость стала неизменной частью его, и без того не слишком положительного, образа. Теперь основной его проблемой оставалась смазливая физиономия; однако Сорел быстро сообразил, как это можно исправить. Затевая драки везде, где только можно (и особенно там, где нельзя), он с гордостью приносил домой синяки и царапины, заслуженно гордясь репутацией самого распоследнего хулигана в районе. Его личным триумфом стала драка с тремя земными мальчишками, которых он встретил, отираясь на окраине шикхарского космопорта (с тех пор, как погибли родители, у него не было особых причин торопиться домой после школы). Уже в больнице он хладнокровно оценил результат — трещина скуловой кости, сломанный нос, рассечённая бровь и бессчисленное количество гематом. Он почти победил в той драке, но главным было не это. И хотя на первый взгляд могло показаться, что врачи восстановили его лицо в точности таким, каким оно было до той приснопамятной драки, что-то уже было не так. Бабушка с досадой разглядывала его в холле больницы, не понимая, не улавливая случившейся с ним перемены. Сорел никогда бы не смог объяснить ей — даже если бы захотел это сделать — изменилось не его лицо, изменился он сам. С той поры он больше не ввязывался в драки. У него появилось много свободного времени, и он смог, наконец, заняться тем, что нравилось больше всего — математикой и чтением книг, которые ему привозил с Земли Сарэк. Против математики бабушка ничего не имела, а вот с контрабандной литературой боролась всеми имеющимися в арсенале средствами.

Всё это тоже было частью того, что он не хотел обсуждать. Совершенно.

Вот и Земля. Эван уставилась на обзорный экран, скрестив на груди руки. Пришло время расплаты. Влетит им с Тирой за самоволку, ой, влетит… С другой стороны, дело на поверку оказалось слишком деликатным для того, чтобы выносить его на всеобщее обсуждение из-за двух несчастных первокурсников, которые по собственной глупости оказались замешанными в весьма тёмную историю, истинного смысла которой, похоже, так никто и не понял. Сколько они отсутствовали? Дней десять?.. Ничего такого, с чем не могли бы справиться усиленный график занятий и пара выходных, проведённых в библиотеке. Помимо всего прочего, недовольно подумала Эван, не проберись они тогда на клингонский корабль, кто знает, какой изуверский способ придумала бы эта загадочная Льскрл, чтобы доставить их к месту общего сбора. Уж лучше так, чем в очередной раз исчезнуть на глазах ошеломлённых друзей и преподавателей…

«Энтерпрайз» прибыл к Звёздной Базе номер один ровно в десять утра по местному времени и встал на прикол возле пятого дока, где ему надлежало оставаться целых полтора месяца, пока экипаж будет отдыхать и развлекаться на поверхности планеты; здесь его отремонтируют, заделают пробоины и заново перекрасят корпус, как это и полагается после длительного похода с многочисленными конфликтами и перестрелками.

Старшие офицеры сдали свои дежурства сменщикам и теперь ждали, когда для них подготовят шаттлы, чтобы отправиться по домам или запланированным местам отдыха. Сейчас на корабле оставались только Кирк, Спок и ещё кое-кто из младшего технического персонала, решившие лично удостовериться, что сменщики не зря получают свою зарплату; иными словами, не развалит ли временный экипаж к их возвращению корабль окончательно. В отсеках царила непривычная тишина. «Энтерпрайз» стал похож на призрака, парящего среди звёзд.

Эван услышала шаги за своей спиной и обернулась — на обзорную палубу вышла Тира с файрами на плечах.

— Интересно, как там Академия? — поинтересовалась она у Вселенной.

— В смысле без нас? — усмехнулась Эван. — Без Ванькиных планов захвата Вселенной; без пиротехнических экспериментов Сэлва; без ежевечерних Леиных поисков легендарного тайника Джонатана Арчера, в котором тот якобы спрятал свои знаменитые предсказания будущего; без ежеутренних воплей твоих файров, которые будят всё восточное крыло, после чего к нам с матом начинают ломиться все те, кому идти на занятия только во вторую смену; без утренних пробежек босиком по мёрзлой земле, которые так обожает Сорел; и без моей омерзительной манеры подбрасывать курсантам на уроках вулканского языка шпаргалки с любимыми Леиными ругательствами вместо списка неправильных глаголов, которые они поленились выучить?.. Ты знаешь, я думаю, неплохо.

— Но определённо более однообразно, чем всегда, — улыбнулась Тира.

— С этим фактом не поспоришь, — согласилась с подругой Эван. — Где Ванька и Сэлв?

— В бар пошли, в бильярд режутся. Ванька проигрался подчистую, скоро нас на кон поставит. Лея бродит по ангару, стены простукивает — уж не побывал ли здесь Джонатан Арчер во время своих знаменитых путешествий по временам и пространствам, и если это так, не оставил ли он где-нибудь записочку персонально для неё?

— Да она, наверное, там просто курит!..