Солдаты молча переглянулись. Разговаривать о политике на вокзале было опасно. Заскорузлыми пальцами чтец аккуратно сложил листовку вчетверо и, положив ее на выступ здания, отошел к товарищам.

Белый лист бумаги со жгучими словами правды скатился с выступа и, гонимый легким ветерком, покатился по асфальту перрона, прижался к рельсам. Там его нашел смазчик, прочитал первые строки и поспешно сунул в карман.

В ту ночь листовки были найдены и на пригородных станциях.

На одном из разъездов Христина пересела в поезд, идущий обратно в Челябинск.

Невдалеке маячили огни вокзала, за ним был виден тусклый свет уличных фонарей, ведущих в город.

Девушка вышла из вагона и юркнула под грузовой состав.

На путях никого не было. Лишь в конце поезда стоял, завернувшись в огромный тулуп часовой и, видимо, дремал.

Одна за другой потухали звезды, в предутреннем рассвете медленно таял Млечный путь.

Потянуло холодком.

Христина стояла неподвижно, не выпуская из рук узелок. Ее беспокоил вчерашний шпик.

«Куда итти? К кому? Домой нельзя: там установлена слежка. На старую конспиративную квартиру? Опасно».

Через час она постучала в дверь квартиры одной из знакомых по гимназии. Женщина вышла и, узнав Христину, смутилась.

— Милая, я бы рада тебя принять, но… — хозяйка повертела головой по сторонам безлюдной улицы, — пойми, дорогая.

— Хорошо, я поняла, — перебила ее Христина.

Она побрела в Заречье, где жила тетка. Остановилась на перекрестке, прислонившись к забору, долго смотрела на знакомый дом. Из трубы его поднимался дым и, гонимый ветром, плыл к Миассу.

«Тетя, наверное, на кухне, обнять бы старушку и молча, без слов, посидеть у огонька, погреть озябшие руки».

Христина подула в кулак, слегка постучала носками стоптанных ботинок и пошла дальше.

По застывшим тротуарам катился колючий снег, набиваясь в ботинки. Резкий холодный ветер стучал оторванным листом железной крыши соседнего дома, буйными вихрями кружился по улицам и злобно метал снег в стены, окна и в одиноко стоявшую у забора девушку.

Поднималась утренняя заря. Христина, зябко кутаясь в меховой жакет, зашагала к рабочей слободке. Усталая, опустилась на первую попавшуюся скамейку возле ворот одного из домиков и задремала.

Мороз крепчал. Во дворе загремел цепью пес и, почуяв незнакомого человека, хрипло залаял. Стукнула дверь, из домика вышел немолодой хозяин, судя по одежде, рабочий и, прикрикнув на собаку, открыл калитку.

Христина приподняла отяжелевшую голову и вновь опустила ее на узелок, лежавший на коленях.

— Ты что, не здешняя? Замерзнешь ведь. Проходи-ка лучше в избу, — сказал он приветливо.

Девушка поднялась со скамейки и пошла вслед за хозяином.

В купе одного из классных вагонов скорого поезда Омск — Челябинск, развалившись небрежно на сидении, в обществе двух офицеров ехал молодой человек. Тут же в углу висела его шинель с блестящими вензелями Томского университета. Среднего роста, плотный, с мужественными чертами лица, он выгодно отличался от соседей по купе, помятые физиономии которых носили следы беспробудного пьянства.

Поджав под себя ноги, студент продолжал прерванную приходом кондуктора беседу:

— Нет, как ни говорите, у Ильи Ефимовича Репина крупнейший талант. Возьмите его картину «Не ждали». Она оставляет глубокий след у зрителей, заставляет задумываться о превратностях судьбы человеческой. Или «Бурлаки», сколько социальной насыщенности. Изумительно! — студент опустил онемевшую ногу на пол и продолжал: — Это подлинно реалистическое искусство! — Он вскочил на ноги и, открыв портсигар, предложил офицерам папирос. Один из них, закуривая, сказал флегматично:

— Я предпочитаю натюрморты в виде битой дичи, рыбы и прочей снеди. Глядя на них, приобретаешь аппетит.

— Недурно бы жареную курицу и бутылочку водки, — потягиваясь, отозвался второй. — Изобразительное искусство — чепуха, я признаю только порнографические открытки! Хотите посмотреть? — Студент отмахнулся и тревожно посмотрел на дверь.

В купе вошел офицер разведывательной службы. Козырнув коллегам, он извинился и потребовал документы.

Молодой человек не спеша подал паспорт, студенческий билет и удостоверение Томского университета на имя Михаила Ивановича Зорина, студента третьего курса горного факультета, командированного для прохождения практики на Урал.