Прошло недели две с тех пор, как Андрей начал вести работу среди солдат.

В третьей роте первого батальона полка имени Шевченко создалось уже крепкое ядро революционно настроенных солдат. Прокламации и воззвания Урало-Сибирского бюро РКП(б) и Челябинского подпольного комитета появились и в других подразделениях.

Полковое, начальство встревожилось: охрана казарм была усилена, Нечипуренко перевели в хозяйственную команду и на его место был назначен новый офицер, поручик Нестеренко. Выходец из кулацкой семьи с Поволжья он жестоко расправлялся с революционно настроенными солдатами, мстил им за отца, имущество которого было конфисковано красными. Небольшого роста, круглый, как шар, Нестеренко, казалось, был наполнен жидкостью, — стоит проткнуть, и она хлынет из него, как из бочки, отравляя воздух зловонием.

Первая стычка Нестеренко с солдатами произошла во время учения во дворе казармы. Юсуп Валеев, бывший денщик Нечипуренко, откомандированный в строевую часть, сделав неумелый выпад со штыком, поскользнулся на талом снегу и упал.

Взбешенный Нестеренко дал солдату пинка и заорал на весь двор:

— Скотина! Владеть штыком не умеешь!

Валеев с трудом поднялся с земли и, ощупав ушибленное колено, стоял с низко опущенной головой.

— Начинай сначала!

— Не могу, нога болит…

Резкий удар в лицо заставил Валеева пошатнуться. В тот же миг он взметнул штык на офицера.

— Собака! Кишки пускам! — выкрикнул он и, побледнев, двинулся на Нестеренко.

— Сволочь! Солдат бить? — послышались крики. — Царские порядки устанавливать. Дай ему, Валеев, по башке, а я прибавлю! — Костюченко с винтовкой наперевес шагнул из строя. Шум нарастал.

Нестеренко трусливо попятился к стене казармы, но, запнувшись, упал.

— Бараний пузырь!

— Проколоть его штыком!

— В сартир головой!

Волнение перекинулось и на другие роты.

Вечером командир полка связался по телефону со штабом 12-ой Уральской дивизии, и полк было решено перебросить к линии фронта, на один из участков реки Белой.

Ночь была теплой. Изредка накрапывал дождь. Подняв воротник шинели, Андрей зашагал быстрее. Пройдя бани Барского, свернул на Уфимскую улицу. Вскоре он оказался в яркой полосе света уличного фонаря и неожиданно был остановлен двумя офицерами.

— А, студиоз! Ты все еще в Челябинске? Почему в солдатской шинели? — хлопнув фамильярно, по плечу Андрея, спросил один из них.

Фирсов узнал своих попутчиков, ехавших с ним в одном купе из Омска.

— Служишь? Или студенческую форму пропил? А? — забросал его вопросами один из офицеров. — Знаешь, сегодня мы с Костей решили кутнуть, — продолжал он, кивнув головой на приятеля. — Идем с нами в ресторан!

Фирсов отказался.

— Ну нет, брат, шалишь, мы тебя не отпустим. Ты что, выпить за победу над красными не хочешь? Костя! На абордаж студиоза! — второй офицер бесцеремонно подхватил Андрея под руку и потащил к стоявшему на углу ресторану.

Свободных мест не было. Выдернув стулья из-под сидевших за столиком штатских, офицеры позвали официанта.

— Платите, господа, деньги и марш отсюда! — скомандовал Костя.

Штатские запротестовали. Андрей хотел незаметно уйти, но рука первого офицера держала его крепко за плечо.

— Икры, графин водки и сигарет, — распорядился второй офицер подошедшему официанту и подвинул стул Андрею. — Садись, студиоз, рассказывай о богатствах земли Уральской, да, впрочем… — офицер махнул рукой, — все пойдет Уркварту, — и, грузно опустившись на стул, затянул хрипло:

— Эх, студиоз, тоску наводит эта песня… напьюсь я сегодня до чертиков!

Не слушая офицера, Андрей с беспокойством поглядывал на дверь, в которую входили все новые посетители. Официант принес водку и закуску.

— За славу нашего оружия! — поднимая бокал, произнес Костя.

Андрей извинился и вышел в гардеробную:

— Простите, забыл платок. — Возвращаясь, заметил за столом третьего офицера.

— Знакомьтесь, поручик Гирш, глаза и уши Челябинска, — произнес, ухмыляясь, приятель Кости.

Андрей насторожился. «Контрразведчик», — промелькнуло у него в голове. Сухо поклонившись, Фирсов занял свой стул.

Вскоре появился второй графин. Взглянув на часы, Гирш заторопился и, вынимая бумажник, уронил на пол записку.

Андрей наступил на нее ногой. Когда контрразведчик вышел, Фирсов, сделав вид, что поправляет сапог, сунул ее за голенище.

Сославшись на головную боль, он простился с офицерами, поспешно зашагал домой.