Обдумав все это, Элли наградила Картера не слишком дружелюбным взглядом.

– Ты не единственный человек, кто хочет и может мне помочь. Мы ведь не скованы одной цепью… Ты, например, отрабатывал этот прием с Джулией и, насколько я поняла, довольно весело проводил с ней время. Но я ведь не ставлю тебе это в вину и не высказываю по этому поводу претензий, не так ли?

– Ты прекрасно знаешь, что это не одно и то же, – бросил Картер. На его бледных щеках появились красные пятна, свидетельствовавшие об овладевшем им еще более сильном гневе, а на скулах под кожей явственно обозначились твердые желваки. – Не могу поверить, что ты отправилась сюда в полной темноте в компании с этим парнем… Или уже забыла, что он тебе сделал?

После слов Картера перед внутренним взором Элли промелькнули ужасные образы рокового вечера летнего ночного бала, и она с отчетливостью представила себе, как Сильвиан прижимал ее к каменной стене, впиваясь своим жадным ртом до боли ей в губы и отказываясь выпустить из своих объятий.

Кто, как не Картер, обнаружил их тогда в этом положении и заставил Сильвиана оставить ее в покое?

Одни лишь воспоминания об этом вызвали у нее тошноту, и она с силой сглотнула.

С другой стороны, после этого Сильвиан неоднократно извинялся перед ней за проявленную им тогда грубость и настойчивость. Это не говоря уже о том, что в ночь пожара он спас ей жизнь. И она, признаться, поверила в его искреннее раскаяние.

Но, быть может, она все еще слишком наивна?

– Какие все это глупости, Элли! – нетерпеливо воскликнул Картер, хотя она видела в его глазах обиду и боль. – Я не собираюсь более дискутировать с тобой на эту тему, тем более в присутствии Сильвиана. А на тот случай, если ты не заметила, хочу сказать, что «комендантский час» уже наступил, и Джулия, обеспокоенная твоим отсутствием, отправила меня на поиски. Так что тебе нужно срочно возвращаться в школу. Имей это в виду! – С этими словами он повернулся на каблуках и, посеребренный лунным светом, зашагал в направлении школьного здания.

Элли наблюдала за тем, как его силуэт исчезает среди деревьев. При этом хранила полное молчание и не двигалась, хотя ее мысли пребывали в полнейшем хаосе и сумятице. Помимо всего прочего, она здорово злилась на Картера, поскольку из-за какой-то паршивой совместной тренировки с Сильвианом он, похоже, стал думать, что она завела шашни с этим красавчиком.

Элли не могла отделаться от впечатления, что Картер совершенно не доверяет ей.

Потом она огляделась, и до ее сознания неожиданно дошло, что на улице давно уже стоит мирная тихая ночь, на небе светлячками мерцают звезды, и полной грудью втянула в легкие холодный успокаивающий ночной воздух.

Признаться, она была рада, что Сильвиан за все это время не произнес ни слова, поскольку это только бы усложнило и ухудшило положение. На долю секунды ей захотелось сказать ему, какая вокруг них дивная ночь, и что она давно простила его грубую выходку, и очень не прочь возродить теплые дружеские отношения, существовавшие между ними раньше.

Но почему-то ничего этого не сказала.

Когда они двинулись наконец в направлении школы, храня неловкое, отдалявшее их друг от друга молчание, Элли подумала, что кое-что сказать Сильвиану все-таки стоило. Такое, что Картер почти наверняка бы одобрил, а если бы не одобрил, то принял. Например:

«Я очень ценю твою помощь, Сильвиан, но больше мы тренироваться вместе не будем. Картер этого не поймет, поскольку ему не хочется, чтобы мы с тобой общались и поддерживали какие-либо отношения. Он, фигурально выражаясь, даже против того, чтобы мы с тобой дышали одним воздухом».

Но вместо этого она сказала другое. Всего несколько слов:

– Спасибо за помощь, Сильвиан.

Когда он придержал для нее дверь, его глаза оставались такими же синими, блестящими и таинственными, как поверхность глубокого озера на закате.

Его ответ тоже состоял из нескольких слов:

– Не стоит благодарности, Элли.

На следующее утро, несмотря на то что поздно легла, Элли пробудилась задолго до того, как прозвонил будильник. Оставив попытки заснуть снова, она медленно приняла вертикальное положение и спустила ноги на пол.

У нее все болело, каждая мышца, включая такие, о существовании которых она прежде даже не подозревала.

С протяжным стоном поднявшись с постели, она перекинула через плечо полотенце, открыла дверь и направилась по совершенно пустому коридору в ванную комнату. Ванная комната тоже оказалась пустой, вернее, почти пустой, поскольку Элли услышала шум воды в одной из душевых кабинок.

Ее любимой была последняя кабинка в длинном ряду, поскольку она казалась ей чуть светлее и просторнее прочих. Поставив шлепанцы на деревянную скамью в крохотном предбаннике, она сняла и повесила на латунный крючок халат, после чего вошла в душевую и встала под упругие струи горячей воды. Горячий душ помог немного расслабить сведенные усталостью мышцы и облегчить испытываемую ей при каждом движении боль. Так что, выходя из душа, Элли чувствовала себя уже более-менее сносно. Направившись в умывальник, она поняла, что находится здесь не одна, поскольку сразу заметила хрупкую фигурку, задрапированную в такой же, как у нее, белый киммерийский халат.