Чтобы не мешать девушке, лица которой не смогла разглядеть из-за стоявшего в умывальнике пара, Элли выбрала раковину подальше от той, какой пользовалась неузнанная ею ученица.

Но как только она принялась разглядывать свои не слишком свежие от недосыпа и накопившейся физической усталости черты, обтерев предварительно рукавом халата затуманившуюся поверхность зеркала, до ее слуха долетели обращенные к ней слова.

– Извини. Тебя случайно не Элли зовут? – произнесла столь же ранняя, как и она, птичка мелодичным, с легким певучим французским акцентом голосом.

– Да. А в чем дело?

Девушка подошла к ней поближе, и Элли поняла, что та обладает небольшим, около пяти футов ростом, изящным сложением и прекрасными большими и выразительными карими глазами с очень длинными густыми ресницами. Что-то в ее лице показалось ей странно знакомым, хотя Элли никак не могла вспомнить, где и при каких обстоятельствах ее видела.

– Я так и подумала, – сказала девушка, словно отвечая на некие собственные мысли, после чего приветливо улыбнулась. – Сильвиан столько о тебе рассказывал. Кстати, меня зовут Николь. Может, слышала?

Элли никогда не слышала о Николь. По крайней мере, Сильвиан никогда не упоминал при ней это имя.

– Гм… кажется… – Элли некоторое время старательно драила зубы щеткой, обдумывая свою следующую реплику. – Ну, конечно. Разумеется, я о тебе слышала. Приятно познакомиться… хм… Николь.

Николь смигнула своими роскошными ресницами и посмотрела на отражение Элли в зеркале.

– Сильвиан очень много рассказывал о тебе в письмах, которые посылал мне во время летнего семестра, так что у меня сложилось впечатление, будто я знаю тебя лично.

Она даже мигает очаровательно, подумала Элли.

Признаться, она не очень хорошо представляла себе, что происходит и кто такая Николь. Одна из подруг Сильвиана, о которой он забыл упомянуть? Но даже если и так, то какое отношение это может иметь к ней, Элли?

Чтобы прояснить этот вопрос, необходимо по крайней мере закончить чистить зубы и прополоскать рот.

– Вчера вечером он сказал мне, что отправляется на прогулку вокруг школы, чтобы разыскать тебя. По его словам, после тренировки ты была очень печальной, – продолжала щебетать Николь, словно не замечая, что у Элли изо рта течет белая пенящаяся жидкость. – Ну так как – он тебя нашел?

У Элли порозовели щеки.

«Так вот где я ее видела. В Вечерней школе. А из этого следует, что она наблюдала за моими жалкими попытками провести бросок и была свидетельницей моего полного фиаско!»

– Да, нашел.

– И помог тебе, – сказала Николь таким уверенным голосом, как будто ни о чем другом и речи быть не могло.

– Да, он оказался неплохим помощником, – пробормотала Элли сквозь сжатые зубы. Затем наклонилась к раковине и выплюнула зубную пасту.

Потом, прополоскав рот, стала собирать свои вещи, но когда подняла глаза, заметила, что Николь по-прежнему наблюдает за ней.

Неожиданно послышался мелодичный, как звон серебряного колокольчика, смех.

– Извини, что накинулась на тебя с разговорами без… хм… предупреждения. – Николь наморщила свой точеный носик. – Мне просто очень хотелось узнать, какая ты.

– Я тоже рада познакомиться с тобой поближе, – произнесла Элли с фальшивым энтузиазмом и быстрым шагом направилась к двери. – После того как наслушалась о тебе от Сильвиана.

– Кто такая Николь? Почему я раньше не замечала ее неземной красы и не слышала певучего французского акцента? – осведомилась Элли, одаривая Рейчел скользящим взглядом.

– Ах, Николь… Подружка Сильвиана, с которой он то сходится, то расходится. Часто уезжает с предками заграницу. Довольно умна и сногсшибательно красива, – ответила Рейчел. – А в чем, собственно, дело?

– А как они сейчас? Вместе – или опять разбежались? – задала Элли следующий вопрос.

Рейчел удивленно выгнула бровь.

– Положим, разбежались. Но об этой парочке никогда нельзя ничего сказать со всей уверенностью. Но тебе-то что за дело до них?

В перерыве между уроками девушки прогуливались по коридору. Элли хотелось рассказать Рейчел обо всем, что случилось с ней вчера вечером, но она не имела права. Поэтому чувствовала себя не в своей тарелке, ибо это несправедливо, когда не имеешь возможности поведать о своих самых заветных мыслях и тайнах даже лучшей подруге. И хотя в этом были повинны, прежде всего, строгие правила Вечерней школы, Элли считала себя чуть ли не предательницей.