— Ого! И почему я не удивлена?

— Да уж, богачи могут себе такое позволить. Кстати, Тито и тебе оформил пропуск. — сказал он.

— Но не завтра? — уточнила я.

— Тито сказал, что едут все, кто участвует в выступлении, и ты тоже.

«Ага, понятно. Все, кроме гадалок и детей». Придется попрощаться с мыслями о еще одном свободном от забот дне.

— Ну, раз надо, значит надо. Хоть посмотрю, как живут настоящие герцоги, — сказала я.

Вечером мы собираемся в большом зале, чтобы поесть и потанцевать. По договоренности с хозяином гостиницы столы сдвинули к стенам, а центр зала оставили свободным.

Прознав о бесплатном развлечении, задолго до начала ужина начали собираться люди, чтобы занять лучшие места. Ну что ж, и нам хорошо, и у гостиницы в этот вечер будет неплохая выручка. «Если никто не напьется и не подерется», — добавил мой ехидный внутренний голос.

Музыканты начинают играть готан. Пропускаю этот ритм через сердце.

В центр зала выходят Астания с Северином. Мужчина предлагает руку, словно перед ним сама королева. Женщина грациозно опирается на его руку, а другой обнимает партнера. Они прижимаются друг к другу грудью, так что не могут смотреть друг другу в глаза. Зато их лица отлично видно зрителям.

Некоторое время они стоят на месте, словно образовав «домик» и опираясь друг на друга, еле заметно покачиваясь в такт музыке. А потом начинают двигаться.

Танец этот довольно смелый, и в то же время лаконичный. Нет полного доминирования партнера над партнершей.

Мужчина импровизирует, предлагая движение партнерше, а она или соглашается следовать за ним, или нет. Тогда он предлагает что-нибудь еще. Это напоминает ухаживание. Иногда — ссору, иногда — в бесстыдном закидывании бедра на ногу партнера, — любовные игры.

У зрителей горят глаза. Никто не может остаться равнодушным и отвлечься на еду.

После небольшого перерыва по очереди танцуют другие пары. Уровень, конечно, не тот, но все равно здорово! Время от времени все меняются партнерами.

В самом конце танцевального вечера Северин приглашает меня. Я мельком радуюсь, что надела широкие дорожные брюки, не стесняющие движения.

Некоторое время мы с ним скользим под медленную музыку. Пары расступаются, давая нам больше места. Северин пробует со мной почти все знакомые фигуры. Он знает, что я могу себе это позволить.

Он много раз предлагал мне выступать на публике, да я отказывалась. От этого какое-то ощущение неправильности. Но не сейчас.

Мне все равно, кто нас окружает. Танец наконец перестает быть акробатикой. Я поймала не только музыкальный ритм, но и ритм его сердца, ритм бегущей по венам крови. Я дышу вместе с ним… держу баланс.

Он, словно ощутив это, предлагает мне совершенно невероятные поддержки и вымещения. Мы словно вращаемся вокруг невидимой оси.

Ловлю немой восторг окружающей публики. Их Искры светятся сейчас намного ярче, чем обычно. Притягиваю их Силу к себе на одно биение сердца, а на второе, усилив в Источнике, тут же возвращаю обратно. Пока танец не закончился, длится это волшебство.

Только один зритель остался равнодушным к этой магии. Вижу это не глазами, а своим внутренним зрением. Он как серая тень в дальнем конце зала. Неважно. Сейчас все неважно.

Умираю и воскресаю в танце…

Мы заканчиваем низкой волькадой и приземляемся, скрутившись друг вокруг друга спиралью. Ох… как завтра наутро все будет болеть.

Прихожу в себя под аплодисменты, иду на свое место и жадно пью горячее вино со специями. Сейчас холодного пить нельзя.

Я оглядываю зал, отыскивая глазами того равнодушного посетителя. Я тоже… любопытна.

С дальнего стола на меня смотрит «мой» сид.

Он скупо улыбнулся и отсалютовал кубком, словно старой знакомой. На миг я даже засомневалась, а он ли это. Не ожидала от него такого… чисто человеческого жеста. Выглядел он почти так же, как в давешнем сне.

Я почти не чувствовала его Искру. Наверняка, на нем какая-то защита и маскировка, которая приглушает его силу, а также мягкое сияние кожи. Теперь он выглядел как человек с небольшой примесью крови сидов — случай достаточно редкий, но не исключительный.

Подойти, или не стоит?

Пока я размышляла над этой проблемой, он поднялся и пошел ко мне. В движении стало понятно, что это не человек. Он двигался по-кошачьи мягко, словно в его теле все мышцы работали иначе. Иногда что-то подобное можно наблюдать у воинов или у хороших танцоров.

— Не пригласит ли любезная госпожа меня за свой стол? — спросил он.

— Не пожелает ли господин разделить со мной скромную трапезу? — в свою очередь поинтересовалась я.

Мы говорили на всеобщем, а поскольку он сделал вид, что мы незнакомы, то и я не стала обращаться к нему «данна».