— Что порекомендуете выбрать, госпожа?.. — спросил он, явно привычный к светским беседам ни о чем.

У меня же обычно просто скулы сводило от таких хождений вокруг да около. Кроме того, я просто лопалась от любопытства. Мне хотелось задать ему уйму вопросов.

— Твигги. Не знаю, к чему вы привычны. Я всего два дня здесь, но жаркое и сыры тут неплохие. Вина… годные. Не более того. «Травы и ботвы» тут не подают, — позволила я себе легкую шутку. — Хозяин из осевших степняков, — пояснила я.

— И что господин…

— Рейвен.

Ну и имя он себе выбрал! «Ворон». Ему подходит.

В фольклоре старой Империи встречались истории о Рейвене (или о нескольких, называвшихся этим именем). Кровавые истории. Думаю, у записавших их этнографов сложилось вполне определенное мнение о сидах.

Я дала себе слово первым делом перечитать сборник сказок и преданий Великой Тропы, если поступлю и получу доступ к библиотеке Академии.

— … что господин Рейвен делает в этой скромной гостинице? — спросила я.

— Приехал к придворным торжествам по случаю помолвки. А что тут делаете вы, госпожа Твигги? — спросил он.

— Я и мои друзья здесь по той же причине. Очередной контракт на развлечение и увеселение знати.

— Вы танцовщица?

— Иногда, — ответила я. — Но чаще я просто медикус. А кто вы? Воин?

— Иногда, — ответил он.

Я не решилась уточнить, кто еще. Просто остановила пробегающую мимо дородную служанку с полным подносом и сделала заказ. Сид заказал то же самое.

— Почему мне кажется, что наша встреча здесь далеко не случайна? — спросила я.

У любого, кто мог слушать наш разговор, сложилось бы впечатление, что мы флиртуем.

— Может быть, потому, что так и есть? О, вот и ужин. Проверим ваши слова насчет здешней еды, — сменил тему сид.

Отпивая из кубка, я рассматривала его, пытаясь применить свое скрытое зрение. Но все мои попытки были неудачными. Такую защиту не пробьешь. Странно, что в нашем дорожном лагере он не пользовался ею. Наверное, в тот момент он был слишком ослаблен для создания щитов.

Он перестал жевать и в упор уставился мне в глаза.

— Если любезную госпожу что-то интересует… — сказал он своим бархатным голосом.

Это звучало как тайное обещание. На миг я выпала из реальности. Мои щеки вспыхнули. О, великие Силы! Он манипулировал моим сознанием при помощи голоса. Я слышала про такое.

Любимый сюжет бульварных книжонок и второсортных пьес: развратный сид и юная дева. В конце появляется скромный рыцарь, одной левой убивает совратителя в честном поединке и женится на простушке. Счастливый конец. Все поют и танцуют на могиле сида. (Ехидное воображение тут же дорисовало картинку). Интересно, откуда у авторов такие бредовые фантазии?

А вообще странно. Если верить легендам, я должна была упасть к его ногам, как спелый фрукт.

— Интересует, но не до такой степени, — сказала я с нейтральным выражением лица.

Пусть понимает, как хочет. Не до такой степени, чтобы беседовать с ним наедине. Не до такой степени, чтобы лезть в их придворные тайны, за которые меня потом прикопают на пустыре.

Аппетит сразу пропал.

— Надеюсь, вы меня простите, господин Рейвен. Пора ложиться, завтра мне рано вставать, — сказала я.

— Ну, что ж, спасибо за приятный вечер. Кстати, ваш танец был очень красив.

Уложив малышню в кровать и ворочаясь на своем диванчике, я размышляла над всем случившимся.

У сидов своеобразное понимание красоты. И своеобразное чувство юмора. Если можно шутить с такой каменной мордой лица.

Мне удалось уснуть почти перед самым рассветом.

Я снова в том же самом сне.

Окружающее несколько изменилось. Стало более живым? Я невольно ежусь от прохладного ветерка, овевающего тело. Слышится рассветное пение птиц. Ощущаю чужое дыхание в своих распущенных волосах.

Я резко оборачиваюсь, испытывая ощущение, что все повторяется. Как и в прошлый раз, я обнаруживаю сида за спиной.

Разглядываю его снизу вверх. Сильные мужские руки по-хозяйски обнимают меня.

— Здравствуй, Твигги, — говорит сид.

— Благословение вечности, — приветствую его на высоком наречии.

Я делаю это как из вежливости, так и из практических соображений. Так ему будет сложнее исказить истину.

— Ты неплохо знаешь наш язык… для человека. Кто тебя учил? — спрашивает он, также переходя на свой родной язык.