Силы! Домовладелец просто самоубийца. Оскорбить сида, куда это годится! Однако сид не рассердился, а рассмеялся и пообещал пожилому человеку, что не будет устраивать беспорядков, при условии, что господин Асельфр позаботится обо мне.

— Данна, я намерена вернуться сюда и забрать свою служанку. Надеюсь, вы не возражаете?

— Оставайся. Но в храм пойдешь сама. Я решил, что не могу пропустить совещание во дворце, — ответил он.

На том мы и расстались.

Я уже знала, что хочу сделать завтра.

Забрать служанку домой и проверить, как ее зубы. Сходить к Суэрте и потребовать обратно мой кофр с дневником и прочими сокровищами, дорогими моему сердцу. И расспросить сида об убитом менестреле, вероятностном маге и мече Хаоса. Я рассказала все и тоже хотела правды.

К счастью, сид еще об этом не подозревал.

Войдя в комнату, я застала все в прежнем виде, не считая того, что исчезли все следы вторжения стражников. Мебель на своих местах, книги и одежда тоже.

Я развязала узел и выпустила кота на волю, и он тут же начал осматриваться и заново изучать дом. Поставив греться воду на кухне, я вернулась к осмотру жилища.

При более пристальном изучении выяснилось, что изъяли все мои конспекты и письма из дома. Цветок на окне также пропал. Я была в раздумьях, с кого спрашивать: со стражи или с Суэрте. Интересно, а сид в курсе, что забрали его подарок?

«Без сомнения».

Я попросила господина Асельфра разбудить меня пораньше, а потом отключилась, едва моя голова коснулась подушки.

Рано утром по договоренности меня разбудил домовладелец, и мы с ним решили подписали новый контракт.

Тут выяснилось, что денег у меня нет. То есть, совсем нет. Вообще. Кофр с деньгами и вещами у меня забрали, так что надо было идти в гномий банк.

Я тепло оделась и отправилась по делам.

Город встретил меня промозглым холодом и серо-белым небом, за которым не видно солнца, но, к счастью, было безветренно. Но все равно я не чаяла добраться до места. По пути пришлось пару раз зайти в торговые лавки, чтобы согреться.

Сначала я сняла часть стремительно тающих сбережений, а потом наняла повозку и поехала в храм Двуликой. Я попросила возницу подождать и вошла во внутренний двор храма. Там я направилась в комнаты, предназначенные для паломников.

— Доброе утро. Я ищу девушку по имени Дине, — обратилась я к смотрительнице, по ощущениям, «светлой».

Женщина тоже поздоровалась и указала мне на закуток за ширмой. Я обошла ее и увидела девочку. За эти месяцы природа взяла свое, и она здорово вытянулась, а когда она встала, реагируя на посетителей, то я поняла, что она теперь выше меня ростом.

— Госпожа! — воскликнула она.

— Дине! — одновременно с ней сказала я.

— Госпожа Твигги, вы вернулись! Это точно вы! Я знала… я верила, что вы вернетесь.

Дине упала мне в ноги и начала кланяться на восточный манер.

— Уф… Дине, да встань ты уже. Я тоже очень рада. Вставай, вставай, — неловко сказала я. — Мы сейчас поедем домой. Кстати, а как твои зубы? Покажи-ка.

Во мне проснулся извечный профессиональный интерес, и я стала изучать приоткрытый рот девушки. Зуб сменился вполне успешно, и отличался от «четверки» напротив только тем, что совсем не стерся.

— Хорошо… хорошо. Сильно болел, когда резался? — спросила я.

— Да, довольно сильно. У меня даже была лихорадка, но тут хорошие целители, и они мне помогли, — ответила девушка.

Да, это было во всех отношениях хорошей идеей — отправить ее в храм Двуликой.

А потом мы вернулись в дом на Цветочной улице, где я оставила девушку в компании кота.

Кот, к слову, оказался существом теплолюбивым и теперь не спешил уйти погулять, а большую часть времени лежал у трубы, по которой шел теплый воздух от печки, и только лениво приоткрыл свои желтые глаза при нашем появлении.

Я же отправилась в Тайную службу в надежде заполучить свой кофр.

У входа в здание я наконец отпустила извозчика, поскольку не знала, сколько времени займет мое посещение. Возница и так уже немало заработал на моих передвижениях по городу.

— Твигги из Рэнса, к господину Суэрте по записи, — сообщила я охране на входе и стала ждать, когда меня пригласят их холла внутрь.

Я ответила на вопросы Суэрте. Причем, только на те, которые обосновывали мою невиновность, а на другие не стала отвечать. Я знала, что теперь мне ничего за это не будет. Заступничество Рейвена придавало мне сил.