Какое счастье, что сид не приходил ко мне домой, иначе господин Колин напал бы на меня еще раньше. Неизвестно, чем бы это кончилось… для меня.

— Ну и ну… Вот это история, — сказала я, все еще находясь под впечатлением от услышанного.

События завязались в такой причудливый узор, что просто диву даешься, как такое вообще возможно.

Сид задумчиво смотрел на меня, и мелкие морщинки у глаз и рта стали более заметными. Он очень устал, внезапно поняла я. События последних дней и та схватка в мире сидов его здорово вымотали. Молчание затягивалось…

— Что? — спросила я, чтобы нарушить тишину.

— Ты мне кое-кого напоминаешь.

— И кого же? — удивилась я.

— Одну женщину. Вы могли бы быть сестрами, но это невозможно, — так же задумчиво сказал он, рассматривая меня.

«Сестрами?» Сердце заколотилось быстро-быстро, а ладони вспотели от волнения.

— А кто эта женщина?

— Неважно. Ее давно уже нет. И закончим на этом. Больше ни о чем меня сегодня не спрашивай, — тяжело сказал он, заканчивая серьезный разговор. — Кстати, здесь чем-нибудь кормят? Я сегодня еще не ел.

— Данна, почему вы не сказали? — засуетилась я, на время отбросив мысли о той, другой женщине. — Дине, принеси сыры, хлеб и вино. Данна, вы будете свиную грудинку?

Он сказал — не спрашивать сегодня. Но ведь я могу спросить позже? У нас ведь впереди вечность? Еще я не успела спросить, чем кончилась схватка с Хьюго, но это тоже придется отложить на потом.

Впрочем, как оказалось, «потом» откладывалось на неопределенное время.

На следующий день воины Тета сняли охрану и перекрыли Врата, отрезав Ламару от столицы Империи и остальных обитаемых миров.

Так началась осада Ламары.

В академии объявили мобилизацию. Я проходила по спискам как Целитель, так что меня приписали к госпиталю около Западных ворот, чтобы я могла оказывать раненым помощь.

Захватчики, вероятно, были настолько уверены в своей победе, что не торопились штурмовать город. Мы не могли отправить известия в метрополию. Через некоторое время, конечно, в столице поймут, что что-то не так, но время будет упущено.

Весь день прошел в хлопотах и приготовлениях к штурму. Со складов привозили песок, чтобы тушить пожары, а городские водовозы бесплатно наливали воду всем желающим с той же целью.

Я слышала от Ингибьорг, что в Нижнем городе случилось несколько погромов с грабежом продуктовых лавок, но ничего серьезного. Страже удалось подавить панику на корню.

После обеда мне довелось наблюдать удивительную сцену.

Нас навестил Винсан Суэрте. Я уже приготовилась к очередной словесной схватке, но он пришел не ко мне, а к Ингибьорг. О чем они говорили, присев у окна в галерее, я не слышала, но меня поразило выражение лица Суэрте. Нежность и, не побоюсь сказать, любовь у такого прожженного циника?

Всегда спокойная Ингибьорг покраснела, когда он взял ее за руку, а в конце она наклонилась и порывисто обняла его, как будто прощалась навек. Ручаюсь, в ее глазах были слезы.

Суэрте ушел, а я все думала о причудах любви. Я бы скорее поверила, что елка зацветет, или Ингибьорг выберет свое соотечественника Хельги, но вот Суэрте… это просто не укладывалось в голове.

Эти четыре месяца явно прошли не зря, как и допросы с пристрастием. Думаю, так они и познакомились.

Ингибьорг я не стала ни о чем спрашивать.

А вечером я наконец решилась что-то изменить в наших отношениях с сидом.

Перед лицом войны чувства становятся яснее. Понимаешь, что потом, после боя, может не оказаться той самой «вечности». Я смертна, как ни крути.

«Хватит разыгрывать из себя недотрогу, Твиг».

Я отпустила возницу у самой гостиницы и вошла внутрь.

Завтра на рассвете все решится. И он тоже примет бой с защитниками города.

Возможно, его не станет — сидов сложно убить, но не невозможно, как я уже убедилась. Или погибну я при штурме города.

Быть может, сегодня мы видимся с Рейвеном последний раз. Но эта ночь — наша.

Я решительно толкнула дверь его комнаты в гостинице. И тут же меня поперек горла перехватила рука сида. Сообразив, кого он держит в руках, мужчина отпустил меня.

— Извините, мне надо было постучать в дверь, — сказала я.

— Ничего. Раз ты здесь, причина должна быть достаточно веской.

Сид был в одних брюках, влажный по пояс и босой. По его лицу и гладкой груди стекали капли воды. Наверное, он умывался, когда я вошла.