— Католик.

— Ходишь в церковь?

— Нет, — ответил Конверс. — Я больше в нее не верю.

— Ты веришь, что нужно говорить правду?

— Да, — сказал Конверс. — Верю.

— Ты нас боишься? — Данскин огладил его зад, словно он был женщиной.

— Конечно, — ответил Конверс.

— Где твоя жена?

Конверс в ужасе повернулся к нему.

— Клянусь… клянусь… я не знаю. Она пропала. — Слезы бежали по его щекам.

Смитти как будто смутился.

— Ты, козлина, мы можем неделю поджаривать тебе морду, — сказал он.

Данскин ласково спросил:

— Ты же не врешь, а, Джон? Ты же не врешь, чтобы спасти ее задницу?

— Что ты! Как я могу врать?

Данскин кивнул:

— Конечно не можешь. И если мы с тобой договоримся, если ты сможешь нам помочь, ты ведь поможешь, а, поможешь?

— Да, — ответил Конверс.

Они отпустили его. Он вышел из кухоньки и вернулся в комнату, где были разбросаны полотенца.

— Тут — пусто. — Данскин пожал плечами.

— Ничего у тебя не выйдет, малый, — донеслось из телевизора.

Конверс снова поплыл, когда в комнату ворвался обезумевший Смитти и принялся молотить его так, что Конверсу не удавалось упасть на пол. Он очнулся в ванной комнате, ноги скользили в собственной блевоте; Смитти толкнул его под душ, пиная его, ванну, стены. Он был вне себя оттого, что вода идет чуть теплая.

Но для Конверса она была даже слишком горяча. Его обожженной руке она была как кипяток. Он с трудом выбрался из ванны и, встретив град ударов Смитти, рухнул на грязный кафель.

Когда Смитти ушел, Конверс пополз к двери ванной. Он хотел закрыть ее, чтобы они его не видели.

— Наша страна — ваша страна, — сказали по телевизору.

Данскин выключил его. Смитти говорил по телефону. Он протянул трубку Джулсу:

— Это Антейл.

Еще только начало светать, но Хикс уже был в полной готовности. Присев на корточки возле дома, он в редеющей тьме увидел отблески голубых полицейских маячков на кромке дальней стены каньона. Пригнувшись, чтобы его не было видно на фоне светлеющего неба, он выбрался из тени дома. На шее у него висел бинокль, украденный на «Кора Си».

Он выбрал позицию на склоне повыше дома, у подножия карликового дуба, и потопал по земле, чтобы спугнуть змей. Сквозь переплетение сухих корней он как на ладони видел весь каньон. Верхние склоны постепенно светлели, но внизу, где находилась полиция, еще стояла тьма.

На дне каньона крутились голубые проблесковые маячки четырех патрульных машин; чуть выше ползли по крутой дороге машина «скорой помощи» и четыре обычные. По дну каньона двигалась цепочка людей с зажженными фонарями, чьи лучи выхватывали из тьмы пустые колючие кусты, пивные банки и ржавые части автомобилей. Один человек вел на поводке двух собак; позади двигалась вторая цепочка людей — с граблями, — которые прочесывали чапарель.

Хикс вскочил и помчался назад к дому. Мардж еще спала на куче одеял возле печки; он опустился рядом на колени и осторожно, чтобы не испугать, разбудил ее. Легкий сон лежал на заострившихся чертах усталого лица, как тонкий снежок на камнях. Она проснулась мгновенно.

— Чего тебе дать?

Она поморгала и стала чесаться; всю ночь она чесалась во сне.

— Пока не знаю.

Он протянул ей на ладони две таблетки: риталина и успокоительного. Она взяла успокоительное и согнула его пальцы над риталином.

— Надо сматываться, — сказал он. — В каньоне полно копов. Они будут здесь с минуты на минуту.

Она ойкнула.

Он схватил лопату и чистую тряпку из-под раковины и выбежал наружу, к тайнику. Утро было холодное, дыхание облачком застывало в воздухе. Одет он был не по погоде, но, копая, быстро согрелся; когда он вытащил наконец дорожную сумку с эмблемой авиакомпании, над краем каньона показалось солнце.

В кустах за домом у него стоял накрытый брезентом «лендровер» без распределителя зажигания. Сумка полетела за заднее сиденье, под кучу промасленной ветоши. Так безопаснее.

Он немного отдохнул, прикрыв ладонью глаза от солнца, потом снова взял лопату и принялся копать сухую землю у задней стены хибары. Здесь, в металлическом солдатском сундучке, густо покрытые смазкой, хранились разобранная полуавтоматическая М-16 и М-70, подствольный гранатомет к ней. Обоймы для М-16 и заряды для маленького, но мощного М-70 он держал в запаянном пластиковом пакете под сундучком.

Он достал из «лендровера» матросский вещмешок и бросил туда очищенное от смазки разобранное оружие.