Я ощутил, как волосы на затылке поднимаются дыбом. Объяснять сверстнику разницу между мальчиками и девочками – слуга покорный!..

– Избави Бог!.. – чуть не завопил вслух. – То есть… я думаю, тут все будет проще. Парни куда легче ко всему относятся.

Если бы в моем телепатическом «голосе» не прозвучала так явственно паника, Нан бы поверила больше.

– Легче, ага? – ехидно обронила.

– Даже если нет, и у мальчишки будет психологическая травма – я-то тут при чем?

Нан хихикала.

– Уверена, что при чем!.. – сказала и вдруг посерьезнела. – Серый, это для тебя мелкий курьез. У остальных просто язык не повернется говорить о таком. Ты должен.

– А вот я натравлю на него Орлу, – хмуро пригрозил я, уже предчувствуя, что мне не отвертеться от роли исповедника. – Пусть сама утешит, объяснит, что ничего страшного не произошло, что не держит зла. Заодно и избавится от излишней стыдливости.

Нан захихикала.

– Серый, это жестоко…

– Это месть за все те неприятности, которые нам причинили эти детишки!.. А может быть, они поладят. И ты тогда отстанешь от идеи подыскать мне вторую жену!..

– А что, Орла тебе совсем не нравится? – удивилась девушка.

– Нравится. И именно поэтому я думаю, что она достойна большего, чем быть чьей-то второй женой. Даже такого замечательного меня. А Йурас вроде бы действительно на нее запал.

После обеда мы рискнули сняться с места и заковыляли туда, где, по словам Жасмин, она чуяла людей.

Я шел первым. Нан, правда, оспаривала у меня место, но скромные возможности, предоставляемые моим имплантом, превосходили ее сверхчувства, которые в Лихолесье вдруг стали сбоить.

Однако именно Нан ощутила то, что я не сразу заметил. Схватила меня за шиворот, молча указала вниз. Я поморгал и увидел под ногами сторожевую нить.

– Где угодно узнаю, – Жасмин протолкалась вперед, словно увидела чудо, но пока боялась в него поверить.

Поросший чахлой травой холмик зашевелился. Я не сразу разглядел Дайрима. Мужчина смотрел на нас, золотые глаза недобро потемнели.

– Надоело уже, – пробормотал он, демонстративно зевнул и улегся.

Жасмин растерянно моргала.

– Они думают, что мы им кажемся! – понял я.

– Может быть, они нам кажутся? – спросила Нан.

Жасмин ощупала руками воздух.

– Нет. Дайрим!.. – позвала. – Это же мы!..

– Цыц, – отозвался маг. – Перед этим были тоже вы. А до этого – Мердох.

– И что он сказал? – поинтересовалась Нан. Дайрим перевел взгляд на нее, поморгал недоуменно.

– Сказал, что мы, слабаки, не можем быть причиной нарушения в ауре Лихолесья, – ответил. – И потому он предоставляет нас нашей судьбе – выживем так выживем, а нет, так не очень-то и хотелось.

Зашевелился другой холмик рядом с ним.

– Ты что-то сказал? – прошептал сиплый женский голос. Жасмин сдавленно вскрикнула.

– Нет, ничего. Опять фантомы, спи, любовь моя.

Валья засмеялась.

– Это я-то любовь? – прошептала хрипло. – Не ври здесь. Ты же в нее влюблен, а я так, замена…

Она подняла глаза и заметила нас.

– Жасмин!.. – рванулась было к ней, Дайрим удержал.

– Что с ней? – потребовала ответа Архимаг, водя ладонями у защитной линии. Валья мотнула головой, сфокусировала взгляд и выругалась так, что покраснел даже я.

– А иллюзии совершенствуются… – заметила, глядя на Жасмин. – Или это из-за жара?..

Дайрим принялся разматывать повязку на ее ноге.

– Чертов червяк, – пробормотал. – Чтоб ему узлом завязаться…

Обнажилась рана, большая и очень неприятная на вид. Жасмин вскрикнула. Йурас позеленел. Валья разглядывала рану с отстраненным интересом патологоанатома, кивнула Дайриму. Тот водил руками, что-то делал…

Без какого-то результата. Его руки затряслись, на лбу выступили крупные капли пота, но хилерство не имело успеха.

– Хватит, – сказала Валья. Ее ощутимо потряхивало, но голос оставался спокойным и почти не срывался от боли. – Отдохни и попробуешь еще…