– Чтобы грызть и прятаться -

Лучше быть зелёным,

Только ради радости...

– Замолчите оба!
– кричит мать.

Они умолкают, переглядываются - и снова улыбаются.

Но в глубине души Аши пиявка так и сосёт.

Ночью Аши не может заснуть. Он долго ворочается с боку на бок, слушает лёгкое дыхание детей, похрапывание матери. Душно. Аши выходит из хижины.

Ночное небо глубоко и черно, как вода в бездонном колодце. Громадная зелёная луна висит над джунглями, чертят светляки - но от них не светлее. Белый холодный туман ползёт по траве, распластывается над дорогой - дыхание джунглей. Заросли чернеют в тумане. Причудливы их тени: как сплетённые верёвки, как вскинутые руки, как оскаленные пасти, как раскрытые веера. Чёрные силуэты маячат в тумане, подрагивают от ночного ветра.

Джунгли спят беспокойно, если вообще спят. Джунгли и ночью стонут, хохочут, взвизгивают. Сырость оседает на лице, на руках. Нетопырь чёрным зигзагом пересекает луну, исчезает в ночном далеке. Вздыхают в загоне буйволы.

Деревня спит тише и глубже. Не видно ни одного огонька.

Неуютно. Аши берёт пояс с тесаком, держит в руках. Настороженно слушает ночные голоса.

И тут над дорогой появляется смутная, слабо светящаяся человеческая фигура. Она медленно бредёт по колено в тумане - бледный свет, еле облечённый в форму. Аши обдаёт ужасом с головы до ног.

Призрак всё ближе. Аши всматривается, и ему кажется: он видит нежное лицо юноши из богатой семьи, тёмную чёлку, золотые кольца в ушах... рубаха из тонкого белого полотна, горит на шее золотая цепочка из тонко кованых цветов... Юноша поворачивается к Аши, смотрит ему прямо в глаза, через тьму, чуть заметно улыбается...

Аши тяжело дышать. Он дёргает себя за ворот, раздвигая ткань на горле - и под руку попадается изумруд дхангу. И тут же наваждение пропадает.

Никакого юноши. Никакого человека. Никакого золота и шелков.

Голова давно истлевшего мертвеца с клочьями плоти на черепе, мерцающая зеленоватым светом гнилья, парит над дорогой. Пищевод свисает с гнилой шеи, а на нём, как на толстой лиане, болтается желудок, зеленовато светящийся пустой бурдюк. Кишки волочатся по дорожной пыли.

Вампир.

Человеку нестерпимо это видеть, но надо смотреть - чтобы тварь не напала, пока ты не смотришь. Вот оно какое, то, что остаётся от верного служителя Хагимы в её блаженном посмертии. Мёртвая голова, желудок, голодный до живой крови, и кишки, что тащатся по дороге.

Убирайся вон, думает Аши. Порченое мясо.

Правой рукой Аши сжимает тесак, левой - зелёный камень Чонгры. И делает шаг вперёд.

Вампир замирает на месте. Колеблется? Пустые глазницы глядят на Аши. Аши плюёт себе под ноги. Страх исчез, ему мерзко.

И вампир отступает. Проплывает мимо, по туману, как по неторопливой воде. К дому Рами. К дому Диты.

Он ведь голоден. Может, его и послали наказать Аши за разбитую Хагиму, но с Аши он связываться не хочет. А крови хочет.

Мёртвая гадина. Он не тронет смертепоклонников - смертепоклонники ему свои. А тех, кто колеблется - он убьёт. Чтобы другие не колебались, чтобы решили себя защитить.

– Эй, ты!
– окликает Аши и сигает через забор, с тесаком в руке.
– Убирайся к себе в джунгли! На обезьян охоться!

Вампир оборачивается. На его сгнившем лице - саркастическая усмешка черепа. И тут Аши понимает.

Вампир не имеет отношения к джунглям. Может, он не напал на Аши из-за камня из джунглей, камня дхангу? Может, он, мертвец, тоже боится джунглей? Он ведь когда-то был человеком!

Вампир скользит над дорогой столбом тумана. И Аши идёт вперёд. За ним идёт.

У хижины, где живёт семья Рами, вампир снова смотрит на Аши и шипит, как шипит ядовитая змея. И медленно, как змея, движется к прикрытой двери.

Аши замахивается тесаком, опускает его на светящийся череп.

И тесак проходит вампира насквозь, как туман. С треском вонзается в дверь. Кто-то в доме проснулся.

А вампир оборачивается к Аши - и Аши видит, как из гнилой пасти на глазах вырастают железные острия клыков. Аши понимает: ему не убить вампира.

Вампир сейчас убьёт его.

В этот миг Аши не думает о джунглях - но, оказывается, джунгли думают о нём. Аши слышит внутри своей головы голос Чонгры: "Ради Тадзида!"

Вампир совсем рядом. Несёт от него болотом, сырой могилой и тухлым мясом. И Аши шепчет:

– Ради Тадзида...

Вампир останавливается. Отшатывается.

Аши понимает, что назвал имя бога. Чужого бога, незнакомого бога, бога джунглей - и вампир боится этого бога и его имени.

– Ради Тадзида!
– выкрикивает Аши и рубит тесаком наотмашь.