Чьи-то шаги отдаются в сводах залов, уходящих куда-то в тенистую сень. Аши оглядывается. Видит идущего к Хагиме - к нему - человека, и сразу догадывается: это отмеченный жрец.

Поверх рубахи и штанов у жреца короткий плащ, белый и алый. Цвета Хагимы. Волосы жреца сбриты; лысая голова - как голый череп. Лицо холодно. Глаза тёмные, зрачки - как ружейные дула. Между бровей - двойной ситох. Особая милость. Отмечен богиней.

Немолод. Но Хагима даёт ему силу. Жрец - как старый тигр-людоед. Упруг, силён, опасен. Умён.

Останавливается под аркой. Смотрит на Аши сверху вниз. Взгляд - цепок, на лице - брезгливость.

Аши молчит. Ждёт, что жрец скажет.

Жрец жестом приказывает солдатам отойти. Они отходят к двум аркам, ведущим прочь из зала Хагимы, останавливаются поодаль, наблюдают. А жрец подходит ближе. От него пахнет маслом лотоса и - еле заметно - падалью. Жрец тихо говорит:

– Знаешь, почему ты здесь, пыль с дороги?

Чтобы что-то выговорить, Аши облизывает сухие губы сухим языком.

– Нет, - говорит Аши.
– Потому что не служу Хагиме?

Жрец почти без замаха, коротко и сильно пинает его ногой в больное колено. Аши заваливается на пол, не успев уклониться. В его глазах плывут золотые круги в черноте.

Жрец наклоняется к нему.

– Ты убил моего младшего сына, обезьяний помёт, - шепчет он с присвистом, как змея.
– Он был не старше тебя. Ты помнишь?

Аши поднимает голову.

– Нет, - говорит он.
– Я - грешник, господин, но я никогда не убивал людей. Это - неправда.

– Это - правда, - говорит жрец. Аши слышит сдерживаемое бешенство, ненависть в его голосе.
– Ты убил моё дитя, воина Хагимы. Мать Смерти сама сказала мне об этом. Ты убил его, сжёг его прах и разметал пепел.

До Аши вдруг доходит.

– Вампир...
– шепчет он.
– Но господин, - говорит он, - ведь твой сын был уже мёртв!

Жрец снова бьёт его ногой.

– Мой сын принадлежал Матери Смерти, - говорит жрец с отвращением.
– Я отдал моей богине его тленное тело, а она подарила вечность его душе! Не знаю, как тебе удалось, но ты отнял моё дитя и у меня, и у его второй матери. Какие демоны помогали тебе?

– Я не знаю, - говорит Аши. И думает: "Тадзид". От этого имени, почему-то, проясняется в голове, а мир вокруг становится чётче.

Лицо жреца дёргает судорога.

– Ты ведь понимаешь, что заслуживаешь смерти?
– говорит жрец и улыбается оскалом тигра-людоеда. Аши понимает. Он даже не может ничего сказать в своё оправдание. Жрец морщится, как от зубной боли.
– Я сжёг бы тебя живьём на медной решётке, - говорит он.
– Или разрезал бы тебя на части и скормил по кусочкам древесным котам. Но Мать Смерти решила иначе.

Что? Аши не верит собственному слуху. Он смотрит на жреца. Жрец его ненавидит, жрец жаждет мести, но не смеет нарушить волю своей богини.

– Ты - чеканщик, - говорит жрец.
– Хороший чеканщик. Жене правителя преподнесли сосуд для цветов, украшенный райскими птицами, я знаю - его сделал ты. Эта вещица понравилась ей.

В душе Аши вспыхивает надежда.

– Господин, - говорит он, - ты хочешь, чтобы я украсил что-то чеканкой? Боги и духи мне свидетели, - говорит он и облизывает губы, - я могу выбить на любом сосуде и зверя, и птицу. А если госпожа любит цветы...

– Помолчи, - приказывает жрец с отвращением.
– Ты сделаешь то, что тебе прикажут.

Аши кивает.

– Конечно, я сделаю, если ты прикажешь чеканку...

Жрец смотрит на него с непонятным выражением. Злорадства? Торжества?

– Наша госпожа, - говорит он медленно и веско, - любит цветы. Но на её чашах должны быть и черепа. Гирлянды из мальв и черепов. Ты помнишь.

Ах, вот что, тут же догадывается Аши. Богиня не хочет получить его тело. Хочет душу? Чаши с черепами? Для крови...

– Господин, - тихо говорит Аши, - я раньше никогда...

– О тебе говорили, что ты хороший чеканщик, - говорит жрец.
– Мать Смерти выбрала тебя. Она желает вкушать свои лакомства из чаш, сделанных твоей рукой. За это она дарует тебе прощение и службу. Благодари.

Службу?!

Аши делает отчаянное усилие и приподнимается. Превозмогая смертельный ужас, заставляет себя сказать:

– Господин, я не посмею делать чаши для богини. Я не достоин.

– Сделаешь, если хочешь жить, - бросает жрец.
– А если разгневаешь богиню отказом, я отомщу тебе за своего сына. Ты будешь умирать долго и успеешь пожалеть об отказе много раз.