– Слушай внимательно! – перебил он гения. – В меня стреляли! С моей женой что-то не так! Ее словно подменили! Ты наговорил мне чуши, я думал – ты больной! Но ты был прав! Ты, падла, прав!

– Эммм… – протянул Фрайб. – Не кричи мне в ухо так, ладно? Приезжай, порешаем. Хотя – нет, у меня родители дома…

– Какие родители? – возмутился Маузер.

– Я – инвалид и живу с родителями, – холодно пояснил Фрайб. – Давай-ка, гони в Одинцово. Там новый центр квантовых вычислений, наш проект, а неподалеку есть место, о котором знали только мы с Артюховым… Надеюсь, оно еще не засвечено. Я вызвоню ассистентов и подскочу. Езжай, я позднее продиктую адрес…

Очнулся Игарт, уткнувшись носом в грязный бетонный пол, воняющий сыростью и гнилью, напряг руки – связаны, но2ги вроде – нет. Чего и следовало ожидать. Он лежал лицом к стене и лишь по отпечатавшимся на ней теням догадывался, что происходит в подвале. Януша он не видел, но знал: тот где-то рядом.

Лучше себя не выдавать, прикинуться бесчувственной тушкой и послушать, о чем говорят черные. Может, просочится важная информация. Но они молчали и даже не двигались – их тени на стене не колыхались. Люди так себя не ведут.

Одна из теней вытянулась – черный встал, затопал по полу, склонился так низко, что пахну2ло потом и машинным маслом.

– Хватит притворяться, – проговорил он бесстрастно. – Я знаю, что ты пришел в себя. Открывай глаза.

В его голосе было столько уверенности, что Игарт подчинился, перевернулся на другой бок. Януш, похоже, еще не очнулся, он лежал спиной к стене. Остальные черные, сидящие за столом, повернули головы. Ни тени эмоций ни на одном лице. Глаза – объективы камер, отражающие трепещущий огонь свечи.

– От нас далеко не убежишь, – черный сел на корточки возле Игарта, и он рассмотрел лицо пленителя – узкое, с глубокими морщинами на щеках и лбу, крупным ртом и глазами с опущенными уголками век, от скулы до подбородка тянулся извилистый шрам. – Давай облегчим друг другу жизнь, и ты расскажешь, где носитель.

– Откуда вы узнали…

– Поговорили с Толянычем, который тебя сюда направил. Оказалось, он очень боится боли.

«Похоже, смерть – не самое страшное, что может с тобой случиться в Зоне», – подумал Игарт, тоже сел, опершись о стену. И вдруг накатила злость – стихийная, бессильная, и он заговорил, с трудом сдерживаясь.

– Я очнулся в сумасшедшем лесу. Вокруг – полно опасных штук и хищных тварей. Я ничего не помнил, даже своего имени, у меня не было оружия. Потом меня встретил Крис, похожий на психа. Затем была деревня, полная психов, голубая область… Меня убили, а я воскрес, – он захохотал. – Что еще вам рассказать?

Черный просканировал его взглядом и проговорил:

– Ты лжешь. Ты дольше других от нас скрывался, причем целенаправленно.

– Потому что я не идиот! Я видел, как вы допрашиваете. Вы угрожали человеку, что выпотрошите его в муравейник. И что мне, идти сдаваться? Спасибо, мне жалко свои кишки.

– Понимаешь… Попробую с тобой по-другому. Этот мир очень хрупкий. Более хрупкий, чем ты себе можешь представить. Мы – хранители равновесия.

– Вы в силах вернуть меня туда, откуда я пришел? – заинтересовался Игарт и тут же подумал, что даже если и так, ему никто об этом рассказывать не будет.

– Никто не может вернуться, – ответил черный. – И все-таки этот человек хочет уничтожить наш мир со всеми его обитателями.

Игарт закатил глаза и разразился потоком возмущения:

– Да вы посмотрите на нас! Какие мы, к чертям, злодеи? Голы, босы, от любого мутанта шарахаемся. Тот, кого вы ищете, наверное, прикинут получше и косит под опытного сталкера. Или вообще не высовывается. Ну, пораскиньте мозгами!

«Желательно – по стенам», – додумал он, но, естественно, промолчал.

Черный потерял к нему интерес, поднялся, прошествовал к столу, оседлал перевернутую бочку и замер, как и остальные. Они, безусловно, поддерживали связь друг с другом, потому что их лица едва заметно менялись. Даже не так – нечто будто переползало с лица на лицо. Жизнь, или мысль, или невидимая фея касалась их волшебной палочкой.

Или у «оживающего» черного наступала фаза активности: глаза чуть прищуривались, зрачок сужался. От присутствия черных мороз продирал по спине. Даже если их цель – спасти мир, сама их чуждость невольно вызывала отторжение, все, что у них осталось от людей, – тела. Что происходит в голове, непонятно. Ими будто управляет невидимый кукловод. Потому помогать злодею-человеку, какой бы ни была его цель, намного приятнее.

Да и где гарантия, что черные говорят правду? Зачем кому-то проникать сюда и уничтожать мир? Зона изолирована, выхода отсюда нет – кому она мешает? Или все-таки есть? Причем то, что выходит в Большой Мир, настолько неудобно или опасно, что пришел Некто. Вряд ли себя он тоже собирается убить. Скорее всего, он опасен именно для черных. Как известно, враг моего врага…

Шевельнулся Януш, покрутил связанными руками, сжал кулаки – видимо, он пытался освободиться. Игарт не видел его лица, возможно, он продолжал симулировать сон, потому в открытую его лучше не рассматривать. Вдруг хотя бы ему удастся освободиться.