– Повезло так повезло, – проговорил Януш, попрыгал на одной ноге в надежде, что перестанет давить на уши. – Парни, а вы давно здесь? Нас тут убили бандерлоги, мы за шмотом вернулись…

Его голос оборвался, когда он спустился по ступеням и увидел, что это за люди. Черные. Шесть человек, седьмой, тот, что впустил их сюда, сзади. Игарт выхватил пистолет, чтобы застрелиться и восстать в другом месте, но получил тычок в шею от позади идущего и рухнул на пол.

Душные сумерки обступили офисный центр. Свет, льющийся из окон, нехотя продавливался сквозь насыщенную смогом осязаемую тьму, приобретая синеватый оттенок. Автомобили на парковке дышали жаром и бензиновым чадом; машин было немного, офисный планктон давно разъехался по домам, кабакам и клубам. На площади перед магазином резвились скейтеры. Тускло теплились уличные фонари. Глючная голограмма с рекламой зубной пасты распадалась над тротуаром роем беспокойных пикселей.

Эта обыденность расслабляла, притупляла бдительность.

Маузер быстрым шагом пересек парковку. Озираясь по сторонам, пробежался по тротуару, нырнул в холл, как только стеклянные створки дверей услужливо разъехались в стороны.

И тут тишь да гладь. Многие офисы уже закрыты, но кое-откуда доносятся голоса, слышен звук работающего телевизора. Воздух прохладен, пахнет кофе и корицей.

Маузер бросился на лестницу, стрелой взлетел на второй этаж. В коридоре не было ни души; ныли под потолком лампы дневного света, да металось эхо шагов, отражаясь от стен и вымытого до блеска пола. Дальше он пошел осторожно, придерживаясь за рукоять «травматика», который пока оставался в подмышечной кобуре.

Приемная агентства была пуста. Ольга сидела в кабинете Маузера за ноутбуком. Рядом на столе паровала чашка чаю.

– Привет! Что делаешь? – Маузер бросил пиджак на кресло для посетителей и осмотрелся. – В «косынку» режешься?

И тут – ни намека на засаду. Все как обычно. Тихо… Когда Ольга оставалась в офисе одна, она слушала музыку. Модный пост-гранж, инди-рок – Маузер плохо знал и не очень любил группы, которые предпочитала жена. Но Ольга, наверное, устала за день от шума и решила дождаться мужа в тишине.

– Как прошел день? – спросила она, не отрывая взгляда от монитора, и поправила ворот серого пиджака.

– В целом – нормально, – Маузер присел на край стола. – Первый день расследования пролетел, я уже нащупал ряд зацепок.

– С кем встречался? – снова поинтересовалась Ольга.

– Слушай, мне тут опять депутат вчерашний звонил, – задумчиво проговорил Маузер. Он не сомневался, что к предупреждению госчиновника такого высокого уровня, к тому же осведомленного и принимавшего участие в авантюрах Артюхова, стоит прислушаться. Вот только бежать без оглядки – не в стиле Маузера. Если что, он сможет защитить и себя, и жену, не покидая Москву, не бросая дела. Хотя – какое дело… Расследование прервано. Если, конечно, до завтра Артюхова не одумается.

– И что депутату от нас надо?

В кабинете пахло «Lacoste Blue» Ольги и английским чаем, но Маузер унюхал посторонние нотки сквозь эту завесу запахов. Дегтярный душок дешевой оружейной смазки… И тут же Маузер заметил у жены в ложбинке между большим и указательным пальцами не до конца смытое пятно.

Маузер мотнул головой.

Нет, не может быть. Очевидно, шиза Лео Фрайба заразна. Долбаный инвалид загадил голову своей бредятиной… Чертов псих, задрот и компьютерный демон!

Клик-клик-клик… – щелкала «мышка», тонкий палец с обручальным кольцом быстро жал на кнопку, пятно от оружейной смазки отчетливо выделялось на фоне белой кожи.

– Оль, ты в линзах? – спросил Маузер.

– Поехали домой, – попросила Ольга.

– Мы обещали тете Шуре заскочить к ней на кофе.

– Ничего мы не обещали, – отстраненно проговорила Ольга. – И у меня нет настроения ехать к кому-то в гости.

Ощущения были похожи на те, когда в детстве, оставаясь дома в одиночестве, ненароком начинаешь вспоминать просмотренный тайком от родителей фильм ужасов. И тогда что-то липкое и иррациональное проникает в голову и в сердце, душит почти животным страхом. День или ночь за окном – все равно. Словно открываются незримые врата, связывая обыденный мир и наполненное ужасом и неизвестностью потусторонье.

Сучоныш Фрайб говорил, что ушлые дельцы при помощи линз способны заполучать контроль над пользователями. Конспиролог хренов, ему бы фантастику писать или, еще лучше, сочинять байки для желтой газетенки… Маузер отчаянно гнал мысль, что его Ольгу кто-то подменил. Что самым дорогим для него на свете человеком управляет кукловод, призванный из этой проклятой Зоны. Но мысль всякий раз возвращалась, словно морская волна.

– Мы никуда не поедем, – упрямо проговорил Маузер, – пока я не выясню, в чем причина странности твоего поведения.