За весь вечер Эйта не сказала ни слова, а после ужина сославшись на усталость, ушла спать первой. Добрыня тоже по большей части молчал, лишь иногда, когда что-то спрашивали у него лично, отвечал и улыбался. Он смотрел на бабушку жены и не верил в то что сказанное Эйтой правда. Ну не может такая светлая женщина совершить черное дело. Желана, так звали бабушку его жены, казалась человеком невероятно позитивным. Ну не мог Добрыня поверить в то что могла она младенца убить. Да какая вообще баба на такое способна? Знавал он мужиков, которые детей с легкостью убивали, ну да то последние отморозки были, с ними рядом не то что рядом быть не хотелось, воздухом одним дышать противно было. Он наблюдал за женщинами и улыбался, потому что улыбалась его Ладушка, потому что она радовалась родному дому, в котором в детстве росла, потому что бабушку она, не смотря ни на что, любила.

– Добрыня, - уже в постели Лада прижалась к мужу.
– Я не смогу ей сказать. Не могу. Как про такое спросить?

– Не знаю, - честно признался Добрыня.
– Надо будет с Эйтой поговорить, вдруг она ошиблась? Ну там расстояние большое или еще что. Может поняла что неправильно или истолковала не так.

– Точно, - обрадовалась Лада.
– Она наверняка ошиблась, - женщина покрутилась, удобнее устраиваясь на плече мужа, но улыбаться перестала. Ей очень хотелось верить в то что Эйта ошиблась, но как об этом колдунье сказать. И если она ошиблась, то почему же тогда она, Лада, никак родить не может?

– Может к другому колдуну обратимся?
– будто прочтя ее мысли предложил Добрыня, который, на самом деле размышлял точно о том же что и его жена.

– Обратимся, - кивнула Лада.

– Все у нас буде хорошо, Ладушка, - мужчина крепко обнял жену.

– Конечно, - слабо улыбнулась та.
– Давай спать, поздно уже.

Утром Эйта встала первой, она умылась во дворе и села у забора, наблюдая за жизнью на улице. Сначала народу там было не много, но потом люди проснулись и сновали туда сюда по своим делам.

– Странная у тебя подружка, - заметила Ладе бабушка.
– Она случаем не блаженная?

– Нет, просто дикая немного.

– Совсем немного, - с усмешкой сказала Желанна.
– Ладно, хозяйничай тут сама, а у меня дела. Кабы ты заранее о приезде сообщила, я бы их отменила, а так, извиняй.

– Это ничего, мы справимся, - заверила бабушку Лада.
– Может тебе помочь чем?

– Отдыхайте, - улыбнулась женщина, поцеловала внучку в лоб и ушла.

Лада едва заметно поморщилась, у нее вдруг резко и очень сильно заболела голова, но потом все отпустило. Она вздохнула и принялась готовить завтрак.

– Она бабушку убить не сможет, - сказала Эйта, когда Добрыня подошел чтобы позвать ее к столу. Мужчина вздрогнул, он часто в дороге думал о том как можно снять проклятие, но о том что старушку убить придется никогда.

– А ты с проклятием не ошиблась?
– тихо спросил он. Эйта удивленно посмотрела на мужчину.
– Я не то чтобы сомневаюсь, - Добрыня смутился.

– Ты сомневаешься, - усмехнулась Эйта.

– Хорошо, сомневаюсь, - Добрыня присел около девушки на корточки.
– Ты прости, но Желанна она.... Ну не похоже чтобы на ней проклятие было. Ну ты же сама видишь, она здоровая, красивая, можно сказать, даже цветущая.

– А еще я проклятие на ней вижу, - ответила Эйта.
– Страшное проклятие. Мне рядом сидеть жутко.

– Но как же так выходит? Проклятие есть, а по ней и не видно?

– Я же говорила, она последней умрет, - напомнила Эйта.
– А до тех пор то проклятие ей сил и дает. Вот у Лады забирает, а ей дает. Желана сама того не знает, живет себе радуется что силы не иссякают, - Эйта замолчала. Добрыня тоже ничего не говорил.

– Ты решил что будешь делать, когда Лада умрет, - вдруг спросила девушка. Бывшего дружинника будто по лицу ударили, он вскочил на ноги. Эйта тоже встала.

– Я не вижу другого способа проклятие снять, и даже если Желану убить, не поручусь что оно снимется.

– За ней пойду, - голос не слушался и Добрыня откашлялся.

– Самоубийцы на Небо не попадают.

– В дружину к кому-нибудь наймусь, - буркнул мужчина.
– А там в бою..., - он махнул рукой.
– Пошли к столу, завтрак готов.

– Да, в дружину вроде как не самоубийство, - согласилась Эйта и пошла следом.

Завтракали молча, каждый думал о своем.

– Эйта, а ты можешь сказать у кого бабушка, - Лада запнулась.
– Убила, - едва слышно добавила она.
– Малыша.

– Могу, - кивнула колдунья.
– Мы вчера дом тот проезжали. Я покажу.

– Бабушке не скажешь?
– спросил Добрыня, хотя ответ был ему известен. Лада отрицательно покачала головой и отвернулась, а потом резко встала и принялась со стола убирать.

Эйте происходящее не нравилось, если еще вчера она чувствовала что Лада полна решимости бороться, то теперь этого чувства больше не было. Лада сдалась. И Добрыня сдался. Он собирался быть с любимой женой до ее конца, а потом намеревался погибнуть сам.