– Пошла вон, - зло крикнула Желана.

– Прощай, - Эйта вышла на улицу, тяжело вздохнула, прислонилась спиной к воротам и

подняла глаза к небу.
– Ты же справедливый, - прошептала она.
– Помоги Ладе. Что за смысл наказывать, если наказание впрок не идет? Смерть Лады ничего ведь не даст.

Но отец Небо как всегда не ответил, может нечего ему было ответить, а может, не счел нужным.

Пока Добрыня с Эйтой ходили зав вещами в дом Желаны, Лада сидела на постоялом дворе у окна, а потом вдруг пообедала на улицу.

– Груша, - окликнула она оборванную женщину, с большим кулем, похожим на младенца в руках.
– Вы ведь Груша?

– Я....
– женщина кивнула улыбаясь, потом нахмурилась, а потом и вовсе попятилась.

– Не бойся, я не обижу, - ласково сказала Лада.
– Я...я рассказать тебе должна. Это не ты сыночка своего задушила.

– Я, - лицо Груши исказилось от боли.
– Но я не хотела. Я любила. Я....

– Это не ты, - Лада взяла женщину за руки.
– Не ты, слышишь? Это Желана его убила.

– Нет, - Груша покачала головой, на лице ее отражались все мысли, сначала это было отрицание, потом попытка вспомнить, потом ужас, а затем злость.- Нет? Желанка?

– Да, - кивнула Лада.
– Это... Это... Прости ее, пожалуйста, - она опустилась перед женщиной на колени.
– Я знаю такое простить нельзя, но...., - Лада заплакала.

– Желанка, - скова повторила Груша.
– Желанка, - она прижала к себе свой кулек и покачивая его, пошла прочь, оставив плачущую Ладу посреди улицы. А потом вдруг бросила сверток и с диким криком побежала к дому Желаны.

– Бабушка, - Лада вдруг поняла что натворила.
– Бабушка, - закричала она и бросилась следом.

Добрыня не сразу понял что случилось, но да только вернувшись с вещами жены он на месте не застал. Занервничавшая Эйта только сильнее испугала.

– Она Груше все рассказала, - крикнула Эйта, говорившая с постояльцами и побежала к дому Желаны. Добрыня кинулся следом. Но в доме никого не оказалось, только двери все были распахнуты настежь, да кое-где валялись обрывки одежды и битая посуда.

– Ладушка, - Добрыня похолодел и выскочил за ворота, беспомощно оглядываясь.

– Полоумная Грушка тетку Желану лупит и топить собирается, - раздался мальчишечий крик и мужчина бросился туда откуда кричали. Эйта побежала следом.

– Нет, - закричал Добрыня, увидав что Лада пытается разнять дерущихся на мосту Грушу и Желану.

– Нет, - Эйта вцепилась ему в руку.
– Погибнешь. Они за собой утащат. Проклятие же.

– Там Лада, - мужчина оттолкнул колдунью и бросился на мост, но не успел, все три женщины с криком упали в воду.

– Лада, - Добрыня одним прыжком перемахнул через перила моста и полетел в реку.

– Лада, - Эйта зажала рот рукой и замерла, пытаясь понять погибла ее подруга или нет. Вскоре над рекой вспорхнула светлая душа Груши, а потом темные сопровождающие уволокли куда-то в темноту душу Желаны. Лады не было.

– Добрыня, - Эйта с усилием столкнула с берега ближайшую лодку и погребла туда, где над водой показалась голова мужчины.
– Лада.

Добрыня плыл к лодке, удерживая над водой бесчувственную жену.
– Помоги, помоги ей, - он с усилием перекинул Ладу в лодку.

– Залезай сам, - приказала Эйта.

– Спаси ее, - прошептал Добрыня, тяжело дыша. Вода была холодной и у него свело обе ноги и он понимал что сил выбраться просто нет.

– Добрыня, - Эйта едва успела ухватить уходящего под воду мужчину за волосы.
– Добрыня, - лодка накренилась и девушка с ужасом подумала о том что вот сейчас они перевернуться и тогда все. Сама-то она, может быть и выплывет, а вот Лада и Добрыня утопнут, двоих ей не вытащить.

– Бросай, - закричали Эйте со спешащих на помощь лодок, Добрыню подцепили баграми и приподняли над водой. Тот закашлялся, выплевывая воду.

Девушка наблюдала за тем как мужчину вытаскивают из воды, но сама сидела и не двигалась. То ли от страха, то ли еще от чего, Эйте казалось у нее не осталось никаких сил.

– Лада, - раздался крик Добрыни и Эйта словно очнулась. Она схватилась за весла и погребла к берегу. Там ей помогли вытащить лодку на берег. Лада тут же оказалась в руках мужа и он очень быстро и умело вернул ее к жизни. Эйта наблюдала, видеть как делают искусственное дыхание ей еще не приходилось. Лада закашлялась, села, а потом, разревевшись, прижалась к мужу. Добрыня тоже плакал, прижимая жену к сердцу.