Она послала своему потрясающему отражению воздушный поцелуй, взяла в каждую руку по бутылке, ура! Лучшая девушка западного мира! Джо будет сбит с ног.

Ох, пока ты здесь, Росси, посмотри прямо в глаза свершившемуся факту. Ты безумно влюблена в своего босса. Снова.

Занавес раздвинулся, и сотни лучей взмыли в небо, пересекаясь, переплетаясь, соединяясь в живописную паутину. Восторженные крики девиц понеслись в калифорнийское небо. Они вопили, не умолкая.

Ровена Гордон, двадцать семь лет, босс фирмы, деловая женщина, богиня своего отдела в «Мьюзика рекордс», поднесла сжатые кулаки ко рту, чтобы сдержать собственный вопль.

Это была всеобщая, массовая истерия.

И тут группа вышла на сцену.

— Я говорю тебе, мужчины не будут работать с ней, — брызгал слюной Морис, лиловый от злости. Он с трудом сдерживался. Невероятно, никогда раньше в крупной фирме не было женщин в членах правления. Никогда, за всю историю музыкального бизнеса. Это смешно, старый идиот делает из них дураков.

— Ей даже тридцати нет, — стонал Ганс, как бы прочитав его мысли.

— У нее нет опыта, — сказал Якоб Bан Риис, — хватаясь за соломинку.

Джош Оберман смотрел на них, ноющих, брюзжащих, придирающихся. Он вспомнил, как пять лет назад Ровена бурей ворвалась в его кабинет, швырнула кучу компакт-дисков на стол, такая страстная и яростная, а эти? Нюни распустили — тьфу, евро-мусор! Бухгалтеры!

— Ну что ж, если мужчины не смогут работать с ней, мы просто вынуждены будем их заменить. Правильно? — убийственно-спокойно сказал Джош.

Морис и Ганс нервно проглотили слюну.

— Но вы-то по крайней мере сможете с ней сработаться, так ведь? — громко спросил он.

— О да, — поспешно согласились все.

— Ну что ты в ней такого нашел? А, Джошуа? — спросил Якоб, непонимающе качая головой.

Джош посмотрел на трех президентов с глубоким презрением.

— Она мне как сын, которого у меня никогда не было, — объявил он.

Джо Хантер стоял посреди сцены. Зак с гитарой немного сзади, в темноте, Алекс — по левую руку, у мониторов, его бас-гитара раскачивалась вместе с ним, как бы приветствуя ополоумевшую толпу поклонников в этой части стадиона. Джо чувствовал, как огонь славы растекается по жилам, и это ощущение гораздо приятнее даже, чем сила, чем богатство, чем секс.

Он запел.

Почему бы нам не начать с конца?

Как я рад видеть тебя снова.

Слышала ли ты…

А в ответ раздался рев, потрясший стадион до основания.

— Привет, Ровена, — сказал Джон Меткалф.

Ей казалось, что счастливее она уже быть не может.

— Джон! — воскликнула она, потрясенная собственной радостью при виде его. — Как здорово, что ты пришел!

Возможно, это самый лучший момент в ее жизни, она чертовски рада ему, он здесь и сейчас разделит ее восторг. Он был в джинсах и белой майке, облегавшей загорелое тело, обрисовывавшей мускулы, а на мощной груди болталась блестящая карточка-пропуск.

Ровена улыбнулась: такой мощный киномагнат — и здесь, среди разбросанных вещей другого, музыкального мира. Впрочем, при иных обстоятельствах он бы и в этой сфере достиг высот…

— Потрясающее шоу, юная леди, — поздравил Джон. — Я даже думаю, может, попробовать — пару лет позаниматься музыкальным бизнесом.

— А что, рискни! Не исключено, что я смогла бы подыскать тебе место, — сказала Ровена.

Джон покачал головой.

— Ты что, смеешься? Я же не могу согласиться на меньшую зарплату…

— О Боже, ну, ты настоящая ослиная задница! — разозлилась Ровена. — Ты…

— Замолчи, — тихо вслед Джон Меткалф, обнял ее и поцеловал.

Даже для приличия она не попыталась сопротивляться.

«Атомик масс» исполнял «Карлу», когда правление «Мьюзика» наконец добралось до своей ложи.

Они задыхались, взмокли, поднимаясь по бесконечным лестницам. Президенты морщились от мощных звуков музыки и истерических криков поклонниц. Якоб попытался изобразить непроницаемое лицо, проходя мимо двух девочек-подростков, сошедших с ума от восторга, — они разорвали на себе блузки и обнажили груди, которые подпрыгивали в ритм музыки. Джош Оберман тоже заметил, и ему захотелось стать лет на сорок помоложе. Он был в восторге от работы протеже. Происходящее на сцене напомнило ему битлов, выступающих на стадионе.