Топаз так возбудилась, что едва могла дышать. Она сидела как пришпиленная, глядя на Джо, медленно подходившего к ней, и заметила, как надулись его джинсы.

— А почему это я должна хотеть? — спросила она неуверенно. — Ты ведь больше мне уже и не коллега.

Джо возвысился над ней, его тесные джинсы оказались перед ее лицом.

— Я был бы очень рад, если бы ты мне заплатила за это, — сказал он.

Топаз уставилась на маячивший перед ней бугор и поразилась — как ей захотелось…

— Ну, попроси меня заняться с тобой любовью.

— Пожалуйста, Джо, — прошептала Топаз, умирая от желания.

— Громче, — потребовал он, пытаясь сдержаться и не кинуться на нее.

— Пожалуйста, возьми меня, — сказала Топаз, дрожа от страсти.

— Я займусь тобой, когда почувствую, что готов, — сказал Джо, а потом опустился на колени, крепко схватил ее левую лодыжку и стал медленно лизать нежную ямочку над пяткой.

Топаз застонала.

Джо двигался по ее ногам дюйм за дюймом, не спеша, равномерно, крепко держал ее, когда она попыталась опуститься рядом. Наконец дошел до бедер, грубо и резко стянул с нее трусы.

Тоназ напряглась.

— Джо… Джо… Я никогда…

Но он уже чувствовал запах ее желания.

— Я хочу дать тебе то, что ты хочешь, Топаз Росси, — прорычал он.

А потом, когда она вся задрожала, он провел кончиком языка по самому чувствительному месту…

— Иисусе! О Боже мой!

— Не богохутьствуй, — насмешливо сказал Джо и продолжил.

— О, Джо, я люблю тебя! Я тебя люблю! О Боже! Пожалуйста! Возьми меня, возьми меня! — кричала Топаз, сходя с ума от наслаждения.

Сам Джо настолько был готов, что ему стало больно. Не отстраняясь от Топаз, он сбрасывал тапки и джинсы.

— Ты же хочешь этого, не так ли? — сказал он. — Католичка, ты хочешь, чтобы я засунул в тебя свою еврейскую плоть? Так или нет?

Топаз извивалась в ответ на движение его языка, совершенно лишившись дара речи.

Джо грубо стянул ее со стула и, не в силах больше ждать, овладел ею, тая от наслаждения.

Они задвигались вместе.

— Я люблю тебя, — сказал Джо.

— Я тоже люблю тебя, — ответила Топаз.

— Ты же обрюхатишь меня.

— Я знаю.

— Ты женишься на мне? — спросила Топаз.

— О да, — сказал Джо Голдштейн, входя в нее в четвертый раз. — Да.

И снова Элизабет Мартин устраивала прием. И снова обе — и Топаз Росси, и Ровена Гордон приглашены.

Но на этот раз за ними наблюдали все.

— Ты не сумеешь раздобыть приглашение. Никто не может, — сказала Ровена Джону. — Если бы ты жил в Нью-Йорке, она бы сама тебя выбрала с радостью. Но ты из Лос-Анджелеса. Элизабет — не Дэвид Джеффин или Майкл Овитц. И то, что у тебя киностудия, — не поможет.

— Я добуду приглашение, — очень самоуверенно заявил Меткалф.

И так оно и вышло.

— Как тебе удалось? — изумилась Ровена, когда Джон позвонил ей за неделю до бала. — Это ведь невозможно!

Нет ничего невозможного, — насмешливо сказал Джон, но отказался объяснить — Я заеду за тобой в восемь.

— А что ты собираешься надеть? — спрашивал Джо Топаз.

С тех пор как они жили вместе, Голдштейн проявлял все больший интерес к женской моде. Во всяком случае, когда дело касалось Топаз. Смелость, с которой она одевалась, ее стиль прежде злили. Но теперь он обожал все: ну и что если ее вид волнует сотрудников? Топаз на это наплевать, у нее свободный дух, и именно поэтому он и не смог выбросить ее из головы.

— Подожди и увидишь.

— Ты будешь самая красивая на балу, — сказал Джо, подходя и обнимая.

— А я ведь тебе еще не сказала, что надену, — напомнила она.

— Ты будешь самая красивая, даже если появишься в рогоже, — и он поцеловал ямку на шее.

— Но ты же не сможешь избегать меня постоянно? — сказал Майкл Кребс — Мы оба будем на приеме у Элизабет.

В его тоне чувствовалось напряжение значит, он пытаемся сдержать гнев. Целый месяц Ровена общалась с ним только с помощью факса, через Барбару или посылала своего представителя.