Она внимательно смотрела на меня.

— Тогда что ты хочешь?

Вот оно, Киллиан. Тот самый нужный момент.

— Слушай, нам… мне осталось учиться здесь всего несколько недель. Если Миллер не будет мешаться, то я смогу окончить школу и убраться отсюда.

— Куда? — нахмурилась Алона.

— Туда, где будет поменьше людей. Чем меньше людей, тем меньше приз… духов.

— А я тут при чем?

— Ты вчера отпугнула других приз… духов, и они оставили меня в покое.

— Пока не появилась та… штука. — Ее передернуло, затем она бросила взгляд на меня. — Прости.

Я пожал плечами.

— Как я сказал, у всех свои проблемы.

— Так ты хочешь… — она склонила голову на бок, — чтобы я была что-то вроде твоего телохранителя?

Я поморщился.

— Унизительное, но точное определение.

— У-ху. И что я получу взамен?

— Я расскажу тебе обо всем, что знаю о междумирье.

— Ты можешь вызвать небесный свет?

— Нет, я же говорил тебе, это зависит только от тебя и твоих… нерешенных проблем, — сказал я, избегая смотреть ей в глаза. — Но, думаю, я смогу научить тебя, как перестать исчезать, пока ты не…

— Исчезла навсегда? — закончила за меня Алона. — И никакого света, никакого мохито, никаких обувных магазинов, — тихо пробормотала она.

— Что?

— Ничего, — покачала головой Алона. Она откинула волосы назад, заправив их за уши, и развернулась ко мне. — Ну, скажем, я поверила тебя. И как же мне перестать исчезать?

А вот и самое сложное. Кто сказал, что у Бога нет чувства юмора?

— Ты должна быть хорошей.

— Ну да, — скорчила она гримасу.

— Я не шучу.

В отдалении прозвенел звонок, означающий, что закончился первый урок. Я не мог больше терять время, иначе все старания мамы будут напрасны. Я вышел из машины, держа в руке ключи и мобильный, и направился через стоянку к школе, надеясь, что Алона последует за мной.

— Быть хорошей? — прошипела она, выбравшись из машины. — Ты же сказал, что это никак не связано с раем, или адом, или грехами, или…

— Нет, я сказал, что все не объяснить одними этими терминами. Слишком много подводных камней, слишком много оттенков серого, если смотреть на все со стороны религий.

— Но «быть хорошей»? — Она взмахнула руками. — Это то же самое, что «относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе» и «не делай другим то, чего не хочешь, чтобы делали тебе».

— Да, но это еще и основной научный принцип, — заметил я. — Спроси у любого из научного клуба. Здесь ты прежде всего представляешь собой энергию. Когда ты позитивна, энергия прибывает к тебе, помогая оставаться тут. Негативная же энергия, выплескиваемая, когда ты говоришь о других людях умные гадости, опустошает тебя. Говоря простым языком, ты как батарейка. Будешь хорошей — произойдет перезарядка.

Алона резко остановилась.

Глянув через плечо, я увидел, что она стоит, скрестив руки на груди.

— Я — батарейка?

— Я сказал: говоря простым языком… но, да.

В ее глазах плескался вызов.

— Я не собираюсь говорить «как здорово!», когда идет дождь, что уродливые люди красивы и что мне нравится твоя футболка.

— А что не так с моей футболкой? — разозлился я.

Алона проигнорировала меня.

— Не буду, и все тут. Я слишком много лет лгала. — Ее лицо потемнело. Никогда я еще не видел ее такой.

Я вспомнил, как она напряженно застыла, когда ее мама вышла из дома, и почувствовал, как злость утихает.

— Тебе не нужно лгать. На самом деле, этого и нельзя делать. Тебе нужно быть искренней, помнишь?

Она кивнула.

— Ты только что сказала неприятные слова о моей футболке, поэтому скажи теперь что-нибудь хорошее.

Алона выгнула бровь.

— Об этой футболке? Невозможно.

Я вздохнул.

— Как хочешь. Твоя же судьба решается. Хочешь провести остаток времени…

— У тебя красивые зубы, — выпалила она.

Я вытаращился на нее.

— Что? У меня пунктик на белые ровные зубы. Ничего такого.

— Красивые зубы, — медленно повторил я.

— Я бы сказала, что у тебя красивая улыбка, но я ни разу не видела ее, — резко ответила Алона, и я, не выдержав, засмеялся.

— Не смешно, — пробормотала она, когда я согнулся от смеха пополам. От хохота даже живот заболел. Она была права. Ничего смешного в ее словах не было, но их нелепость добила меня, сняв внутреннее напряжение, не покидавшее меня со вчерашнего дня.