– Отойди с дороги, – спокойно сказал Илай.

Он сделал шаг ей навстречу. Марина осторожно отступила назад.

– У тебя был выбор. И ты его сделал за всех. А жаль! Ты мне нравился, – девушка не сводила с него глаз, а затем на ее прекрасное лицо легла тень улыбки. – Теперь дорогая у вас одна.

– Через твой труп? – Илай холодно встретил ее взгляд.

– Через твой труп, – в беседку шагнул Олтур. Он медленно осмотрел нас и исправился: – Ваши трупы.

Меня окатило волной ужаса.

Вслед за гроллом появился Грей. Бесцветный взгляд проследовал от Илая ко мне. Его подбородок нервно дернулся.

– Оставьте нас наедине, – показал он жестом остальным, не глядя в их сторону.

Грей словно постарел на несколько лет. Волосы казались совсем седыми, а лицо покрывали глубокие морщины. Никто из ребят не сдвинулся с места.

– Ты становишься слишком сентиментальным, Грей. С чего тебе защищать их?

– Они нужны Амбре. У нас нет более сильных туатов!

– И сколько твои подопечные будут пользоваться этим? Алфхилд уже нарушил все возможные законы и ему всё сходило с рук. Посмотри, к чему это привело, – Арес сверкнул своими крысиными глазами, – за ними последовали другие. Паршивая овца портит всё стадо!

Арес бросил в нашу сторону пачку фотографий, и они осколками рассыпались по холодному мраморному полу. Десятки снимков, на которых были изображены мы с Илаем, ни одна из них не оставляла сомнений в том, что мы вместе. На нескольких фотографиях были Нит с Джорданой в еще более компрометирующих ситуациях. Судя по качеству и виду фото, их сняли из окон дома с большого расстояния.

Грей, всё такой же спокойный, повернулся к Олтуру.

– Я инициирую голосование.

Арес резко обернул к нему перекошенное лицо.

– Тебе пора искать замену, Ульманас Грей! Твоя политика более неэффективна, так же, как и ты!

– Я действую в рамках законов, Олтур. Голосуй! – ледяным голосом сказал Грей.

Губы Олтура дернулись в насмешливой гримасе. Он вытянул руку и опустил большой палец вниз. Против. Ульманас повторил его действия – вытянул руку, но поднял палец вверх. За. Затем Арес хищно улыбнулся, вытащил из пиджака черный конверт с именем «Де Бур» на нем, вспорол его ногтем мизинца и приоткрыл. Двумя пальцами, длинными и костлявыми, он извлек из него прямоугольную карточку и повернул к Ульманасу. Против.

Сердце громко ухнуло, словно подстреленная птица. К горлу подступила тошнота. Двое против одного.

– Закон есть закон! – Арес даже не попытался скрыть радость в голосе. – Приступим.

– Ты их пальцем не тронешь!!! – Илай выступил вперед друзей.

– Для этого должна быть очень серьезная причина, Алфлилд, – Арес сложил руки вместе. – Назови хоть одну!

– Твоя смерть, – его голос, такой родной и мягкий, зазвучал совсем по-чужому – острыми лезвиями кромсая холодный воздух. Илай не блефовал, не пытался запугать, как будто просто констатировал факт. Желтоватый свет подчеркивал его угловатые черты лица, золотил линию высоких скул и подбородка. Единственное, что выдавало напряжение Илая, – пульсирующая на виске жилка, словно трепыхание крыльев пойманной бабочки.

– Ты умрешь последним, – сказал Олтур. – Я заставлю тебя смотреть, как погибнут твои друзья! И в этом будешь виноват ты!!! – он перевел взгляд на меня. – Лила, – словно мурлыкнул он, – пожалуй, я начну с тебя.

– Голосование не окончено, – голос Грея горомом отозвался в ушах. Он достал из кармана точно такой же черный конверт, только на этом было выведено – «Блейс Виланд».

Олтур недоверчиво смотрел на Грея, на конверт.

– Виланд, – его губы разочарованно дернулись, – как всегда, полон сюрпризов. Насколько я помню, он появлялся здесь давным-давно, лет эдак двадцать назад, на голосование по делу Алфхилдов. Так много лет прошло с тех пор… Интересно, а Лила знает, из-за кого погибла ее мать? – его глаза возбуждено сверкнули.

В ушах шумела кровь, словно шторм, и волны со стоном разбивались о камни. Значит, он знает кто ее убил?! А может, блефует и пытается выбить у меня почву из-под ног? Олтур с маниакальной страстью заглядывал в глаза своим жертвам, играя с их чувствами, нажимая на самые болезненные места.

Грей, белый, словно нарисованный мелом, с усилием вскрыл конверт и, немного помедлив, вытащил карточку.

– Ты ведь сам не знаешь, что внутри, – Олтур выхватил у Грея конверт и развернул карту к себе.

Улыбка исчезла с его лица, сменившись кривой линией тонких губ. Он бросил карточку на пол. Виланд проголосовал за. Глаза Олтура сверкали адским огнем, а подбородок подрагивал от гнева.

– Что он попросил в этот раз за свой голос?

– Ничего. Это его право, и он им воспользовался по своему усмотрению.

– Блейс никогда ничего не делает просто так!

– Ты лучше знаешь своего старшего брата, – отозвался Грей. Олтур вздрогнул и горько ухмыльнулся.