— Выбор не больно велик. Мальчики славно постарались. Все либо уже, либо очень скоро, — пожала плечиками Сантия.

— Нам бы главаря, — заметил бандит.

— Нет главаря! Берите вон того, — указала Сантия. — И вот этого. Один мне всякие гадости говорил, а второй ударил больно. Эх, я бы еще одного взяла, да он везунчиком оказался, сгорел, скотина!

— Кажись, еще дышит. Господин маг, — нерешительно обратился главарь к Итэлу, — а ты не мог бы их немного того этого?

— Я не Ротфорт, — высокомерно возразил наставник. — Пусть он их «того этого».

— Нет! — прижал ладонь к груди вожак. — Я не о том. Ты бы не мог их немного подлечить?

— Зачем? — удивился Итэл, поворачиваясь к бандиту. — Разве вы не для того их везете к Ротфорту, чтобы прибить?

— Для того, для того! — заверил его вожак. — Да только если их немного не исцелить, то не довезем. Господин Ротфорт будет очень недоволен. Дык эта… Мы же вам помогли!

— Ну ладно! — кивнул Итэл. — Только потому, что вы мне помогли.

Сначала Сантия рассказала, как она оказалась в плену у черных волхвов. Ее схватили, когда она спокойно себе шла в сторону торгового квартала. Ну и что, что было уже поздно? Именно этот факт Сантию и возмущал больше всего. Схватили ее, понимаешь, именно тогда, когда она чувствовала себя в наибольшей безопасности. Вспоминать время, проведенное в плену, девушка не могла без ярости. Теперь я могу понять, почему жалости к своим похитителям она не испытывала. Узнав, что мы все же постараемся найти и уничтожить Хрижака, Сантия без малейших колебаний заявила, что она будет с нами. У нее, видите ли, есть некий счет к этому хмырю, а Сантия очень скрупулезно относится к долгам.

Пятерка уголовных личностей быстро собралась и исчезла, прихватив с собой двоих незадачливых и выживших (на свою голову) волхвов. Они (уголовнички) хотели и Сантию с собой забрать.

— Дык эта… Господин Ротфорт приказал и тебя привезти, — заявил вожак, когда Сантия отказалась ехать.

Сантия ангельским голоском попросила нас покинуть комнату, в которой происходил разговор. Уж не знаю почему, но я, Портиус и Итэл встали и организованно вышли. Что-то было в голосе Сантии такое, что заставляет мужчин безропотно выполнять требования женщины.

Через некоторое время за дверью комнаты кто-то взвизгнул, послышался шум, падение тела, еще раз послышался шум. Дверь распахнулась, и из нее выскочил взъерошенный вожак пятерки.

— Так и передай папочке! — сердито прикрикнула оставшаяся в комнате Сантия.

— Все понял, госпожа! — испуганно оглянулся главарь. — Обязательно передам!

— Я что-то начал сомневаться в своем желании взять себе ученицу, — задумчиво пробормотал Портиус. — Левиус, тебе не кажется, что ты нашел себе сильную головную боль? Ведь, когда любовь пройдет, всякое может случиться.

Я только бледно улыбнулся в ответ.

— Я считаю, — дипломатично кашлянул Итэл, — что в данном случае Левиусу ничто не грозит. Есть основания так считать.

— Да? — поднял на наставника правую бровь Портиус. — Ну-ну.

— Это вы о чем? — поинтересовалась подошедшая Сантия.

— Да так. О своем о мальчишечьем, — отозвался я. — Когда дальше едем?

— Завтра, — откликнулся Итэл. — Ровис сюда приедет и будет меня ждать. Я на обратном пути все тут устрою.

— Угу! — кивнул Портиус. — Значит, с наместником ты договорился? И за сколько, позволь спросить?

— Благотворительностью я не занимаюсь, — сухо отозвался Итэл. — Во всяком случае, по отношению к посторонним людям.

— Лапочка! — восхищенно подвела итог разговору Сантия.

Вид на столицу открылся неожиданно. Мы выехали на вершину большого холма, и вот она! Ну и море тоже тут было. Видимо, в Прамии считают, что столица непременно должна быть построена на берегу моря. Или, быть может, исторически так сложилось. Я эти подробности выяснять не стал.

Город впечатлял. Нет, не величиной. Хотя для этого мира он был все же огромен. Но мне, привыкшему к другим мегаполисам другого мира, он не показался грандиозным. Однако он был очень колоритным. Чего только стоил замок местного короля! Он мне напомнил Ласточкино гнездо в Крыму. Точно так же обрывались вниз утесы. И к замку вела одна-единственная дорога, обсаженная по сторонам какими-то деревьями, очень напоминающими наши тополя. Быть может, это и были тополя. Я в них не разбираюсь.

Сам город полого спускался к морю, на берегу которого располагались кварталы рыбаков и докеров. Они, что само собой, примыкали к докам и порту.

— И куда мы направимся? — поинтересовался я, придерживая коня.

— Конечно же в гостиницу в благородном квартале, — отозвался Портиус.

— Ух ты! — восхитился я. — У вас, оказывается, есть и гостиницы. Я думал, только постоялые дворы и харчевни.

— Да ты что? — воскликнула Сантия. — Даже в той глуши, в которой я до сих пор жила, и то об этой гостинице известно. Там, говорят, даже плевательницы золотые.