– Тогда все пучком. – Витя подмигнул мне. – С мещерскими разобрались, так что без проблем.

– Ты сделал?

– Странно, что ты спрашиваешь. Сама заказала Мещеру!

– Ты его грохнул?

– Поверь, это было не трудно. – Медяк снисходительно усмехнулся. – Спокойно подошли, сработали, сели и уехали. Никто нам не мешал. Мы же профи.

– Точно без проблем?

– Иначе мы к тебе не приехали бы. А тебя проблемы пугают?

– А кто Мещеру заказал?

– Это ты лихо закрутила. – Медяк покровительственно хмыкнул. – Я видел, пацаны в шоке. Но так потому ты и первая, что такая крутая. Или не первая?

– Первая, – ничуть в том не сомневаясь, спокойно сказала я.

– Вот и хорошо. Только не бережешься ты. Одна, без охраны, так нельзя. Думаю взять над тобой шефство.

– Ты бы сперва душ принял. Чего это от тебя так воняет? – Я скривилась.

– Может, и приму, если белье дашь. Говорят, Слава у тебя здесь жил. Правда?

– Не твое дело! – Я нахохлилась.

– Может, у него белье здесь осталось.

– Грязное?

– А он с тобой жил?

– Тебе нравится, когда тебя посылают?

– Если в душ, то можно.

– Ага, в душ, как раз на три буквы.

Мужского белья у меня не было, но полотенце я принесла, отправила Медяка в ванную, зашла на кухню, где хозяйничали Гошак и Неман.

Я знала этих парней, которые когда-то учились в одной со мной школе. С нашей компанией они никогда не водились. Медяк сам их нашел, пристроил пастухами к своим проституткам, а сейчас они помогали ему убивать.

Я училась в седьмом классе, когда Гошак и Неман заканчивали десятый. Они были для меня старшеклассниками, поэтому я их и помнила. А так парни ничем не выделялись – тихие, спокойные, но, наверное, нисколько не дураки. Не всякому же дано учиться в десятом классе. Все пацаны, с которыми я тогда тусовалась, дальше восьмого не продвинулись.

Сейчас они тихие, беспонтовые, но и на забитых лохов не похожи. Спокойные, угрюмые, самоуверенные. Один чистил картошку, другой нарезал колбасу. Никто не разрешал им лезть в холодильник и шарить по моим закромам, поэтому их должно было смутить мое появление на кухне. Но им до фонаря, как будто так и надо.

– Я вам не помешала? – спросила я.

Но Гошак не уловил моего сарказма и мотнул головой, дескать, нормально все. А картошку он чистил быстро, сосредоточенно. К мусорному ведру от ножа лентой тянулась тонкая кожура.

Если Гошак так же сноровисто помогал Медяку мочить Мещеру, то переживать нечего.

– Когда Мещеру завалили? – спросила я.

Неман усмехнулся, засветив золотой зуб, которым, как я поняла, он очень гордился, и кивком головы показал на Гошака. Дескать, сам говорить ничего не хочу, но если кто-то сделает это за меня, то возражать не буду.

– Чего киваешь? Язык откусил?

– Завалили, – сдался Неман, голос которого прозвучал глухо, утробно.

Среднего роста, худощавый, но так ему в его работе и не нужно быть амбалом. Он не запугивать людей должен, а убивать.

– Когда, я спрашиваю.

Неман глянул на Гошака и снова переключился на картофелину.

– Сегодня, – ответил тот.

– Когда сегодня? Сейчас половина пятого утра.

– В районе одиннадцати, – сдирая с луковицы кожуру, сказал Гошак.

Он тоже усредненной комплекции, но если Неман симпатичный на внешность, то этот страшненький – выпирающий лоб, нос чуть ли не на половину лица. Хотя и уродом не назовешь, во всяком случае бабы от таких не особо шарахаются.

– Значит, вчера?

– Значит, вчера, – подтвердил парень.

– И как вы его сделали?

– Сделали.

– Как?

– А Медяк не говорил?

– Я вопрос тебе задала, ты и отвечай!

Гошак виновато вздохнул и поджал губы. Дескать, я признаю в тебе центровую, но без Медяка ничего не скажу. Я наехала на Немана, но и тот ответил мне тем же.

Их игра в молчанку раздражала меня, но не бесила. Пацаны понимали, насколько серьезным и опасным делом занимаются, поэтому и не хотели открываться передо мной. Вне всякого сомнения, Медяк запретил им трепаться. Даже передо мной. В сущности, он делал все правильно, но все-таки мне было немного не по себе. Медяк не совсем свой, а эти двое и вовсе чужеродные тела в моем доме.

Еще меня смущало то обстоятельство, что Медяк со своей командой собирался обосноваться у меня, а его бойцы уже освоились на кухне. Но настоящий шквал возмущения поднялся в моей душе, когда Медяк вышел из ванной. Голый торс, полотенце вокруг бедер. В таком виде он совершенно меня не устраивал, но ему хоть бы хны.

И это было еще не все.

– Я шмотки в ванной сложил. Завтра на свалку их отвезешь, там выбросишь. Новую одежду привезешь – и мне, и пацанам. Упакуешь, тебе же не трудно, да? – спросил он, глядя на меня бесстыжими глазами.