– Против природы не попрешь, – разливая водку по стопкам, сказал он. – Пацаны тебя уважают, но для них ты всего лишь волчица. Такая же хитрая и коварная, как лиса. С тобой интересно, но ненадежно. Вместе с Самоедом ты управлялась с делом, а вот одна не тянешь.

– Ты не говоришь, а бредишь. – Я мотнула головой, но стопку подняла, чокнулась, выпила.

Я не должна была садиться с ним за стол, но ведь сделала это. Да и не могла я не выпить. Перед глазами стоял Жульен. Он умолял меня о пощаде, жуткими глазами смотрел на меня, когда Медяк выстрелил в него. Мне никогда не забыть этот взгляд. Я не стреляла в него, но убила.

– Что с Лукашевичем будем делать? – спросил Медяк, отрезвляюще глянув на меня.

– А что с ним делать?

– Он знает, что ты Мещеру заказала.

– И что? Кто докажет?

– Докажет. Он знает, что пацаны с тобой были, возьмет кого-нибудь за жабры, насадит на кукан, будет второй Жульен.

– Договариваться с ним надо.

– Как?

– Он у нас на прикорме, – неуверенно сказала я.

Каждый месяц Лукашевич получал с нас по десять тысяч долларов. Инициатива исходила от меня, но ведь эти деньги он имел не за предательство, а за то, что смотрел на наше существование сквозь пальцы. Было не совсем понятно, то ли мы купили его, то ли майор поимел нас. Он-то, наверное, думал, именно так и решил получить еще больше. Лукашевич собирал информацию, чтобы предъявить нам счет.

– Сколько волка ни корми, он все равно в лес смотрит. – Медяк покачал головой.

– И что ты предлагаешь?

– Я предлагаю? Ты же у нас центровая, ты и предлагай! – Медяк ехидно усмехнулся.

С Лукашевичем надо было кончать, но я представила, как он будет лежать на земле с простреленным животом, взывать о пощаде, и к горлу подступила тошнота. А ведь этот мент мне вовсе не так дорог, как Жульен. Совсем безразличен.

– Мочить его надо, – подсказал Медяк. – Других вариантов я не вижу.

– Есть вариант. – Я покачала головой. – Надо привязать его к себе.

– Как?

– У него есть жена и дети, а у тебя девочки. Организуешь ему встречу с одной, пусть он с ней порезвится перед камерой. Если мент хоть шаг против нас сделает, мы эту пленку его жене отправим.

– На шантаж хочешь взять? – осведомился Медяк и снисходительно усмехнулся.

– А почему нет?

– Вариант интересный, но ненадежный. Такой же слабый, как и ты сама.

– Я не слабая! – возмутилась я.

– Сильная ты. Пока со мной. И решение у тебя верное. Я его исполню. Мочить так мочить. Да, это твое решение. Ты сильная, пока у тебя есть надежный исполнитель. Не будет меня, все пойдет псу под хвост, а тебя закроют за Мещеру. Поверь, если Лукашевич захочет найти свидетеля, то он его разыщет. Ну так что, подтверждаешь свое решение?

Я наполнила стопку, выпила в одиночку, закурила. Медяк прав, из-за Лукашевича я могла оказаться за решеткой. Он опасный человек, если решился на игру против нас. Жульена смог сломать. Лукашевич задумал что-то очень серьезное, и если мы его не остановим, быть беде. Сделать это может только пуля. Сама я на такой шаг не решусь, но ведь Медяк мог исполнить начальника отдела милиции по собственной инициативе. Потому что он сильный, а я слабая. Сама по себе, но не с ним. В этом Медяк прав…

Раньше я вдохновляла на подвиги Самоеда, сейчас – Медяка. Он разрулит ситуацию, выведет наше сообщество на новый уровень, а потом я покажу свою силу и отправлю Медяка на свалку истории. Я обязательно сделаю это, чего бы мне это ни стоило. А пока нужно дрейфовать по течению. Главное, за буйки, в постель к Медяку не заплывать.

– Ну так что? – поторопил он меня с ответом.

Медяк не хотел брать все на себя, желал поделиться ответственностью со мной. А я боялась давать отмашку. Все-таки Лукашевич – мент.

– Опасно это. Если майора убить, такая волна поднимется, что всех смоет.

– Никто не собирается его убивать. – Медяк покачал головой. – В стране разгул преступности, менты в отчаянии хватаются за голову и за оружие. Я слышал, тут один мент от нервного расстройства застрелился, другой повесился, третий из окна выпал, четвертый под машину кинулся, пятый таблеток наглотался. Тебе какой вариант нравится?

– Лучше всего несчастный случай, – выдавила из себя я.

– Хорошо, будет несчастный случай.

– Справишься?

– Справлюсь. Это не трудно. Главное, первый раз. Я когда в Грина стрелял, думал, обделаюсь. Потом проще было. А Мещеру как с добрым утром сработали. Спокойной ночи и вечного сна…

– А кто после Грина был?

Медяк нахмурился, помолчал и ответил:

– Матильда была.

– Кто такая Матильда?

– Кошка двуногая. Сто баксов за час брала. За тебя столько не дали бы, а на нее очередь выстраивалась.

– Это почему же за меня столько не дали бы? – возмущенно протянула я.