Медяк выделил трех бойцов, чтобы они закопали трупы, а остальным велел идти к машинам. А ведь распоряжения здесь должна была отдавать я. Правда, до меня это дошло, когда толпа рассосалась.

– Ты не слишком много на себя берешь? – спросила я, зло глядя на Медяка.

– А что я сделал не так? – Он посмотрел на меня удивленно, с чувством собственной правоты.

– Юрка зачем убил?

– Он к ментам побежал.

– Да не к ментам! Очко у пацана сыграло! Ты его шуганул!

– А зачем он такой зашуганный нужен?

– Он ничего такого не сделал, чтобы его мочить!

– Добрая? А если ты такая, зачем он тебя сдал? – Медяк ехидно усмехнулся, ткнул пальцем в труп Жульена. – Не боялся, поэтому и сдал.

Он повернулся ко мне спиной и по тропинке направился к машинам, которые стояли на лесной дороге, в полукилометре от злосчастной поляны. Медяк не манил меня за собой, но я пошла за ним как завороженная.

– Бардак ты творишь, Марго, конкретный. Поэтому тебя и сдают. Нельзя так, пацанов нужно в страхе держать. Кровью всех надо замазать. Тогда и к ментам никто не побежит. Не нужно ни с кем церемониться. Чуть что не так, берешь волыну и всаживаешь пулю в башку!

Медяк выговаривал мне так бесцеремонно, как будто был большим начальником, а я – мелкой сошкой. Как это ни обидно, я соглашалась с ним, но при этом не собиралась молчать в тряпочку.

– Тебе тоже надо было башку прострелить, когда ты скрысятничал? – осведомилась я.

Медяк вдруг резко остановился, развернулся. Я с ходу врезалась ему головой в грудь и отскочила как мячик.

Он протянул мне пистолет и спросил:

– Так в чем же дело?

– Смотри, сам напросился.

Я взяла пистолет, приставила ствол к его груди. От Медяка однозначно нужно было избавляться. Он становился слишком опасным, неуправляемым. Но в то же время без него мне кранты.

Мещерские догадывались, кто убил их бригадира, к тому же мы и без того находились в состоянии войны. С ними надо было кончать, а убивать у нас мог только Медяк со своими головорезами. Все остальные – стадо баранов, в чем я сегодня убедилась. Тупые и трусливые животные. Они стреляли в Жульена именно потому, что боялись.

К тому же я не знала, есть в пистолете патроны или нет. Вот будет облом, если он не заряжен.

– Я всегда успею это сделать! – с пафосом сказала я, возвращая пистолет.

Слова эти должны были прозвучать гордо, но вышел какой-то жалкий писк. Во всяком случае, мне так показалось.

– Сделаешь. – Медяк забрал у меня пистолет и ухмыльнулся. – Если я разрешу!

– А это как получится!

– Не выйдет у тебя ничего. Слабая ты.

В его словах не было презрения, но прозвучали они все-таки оскорбительно.

– Кто слабая?! – возмутилась я.

– Ты. Как и все бабы. Они могут быть сильными, если рядом настоящий мужик. Ты станешь такой только со мной. Без меня тебя сотрут в порошок. Хочешь в этом убедиться?

– Да пошел ты!.. – Я психанула и рванула прочь от него к дороге.

Увы, но крыть мне было нечем. Может, я и не слабая, но Медяк точно сильнее. Меня братва любила, а его боялась. Уважение к нему было замешано на страхе. Но ведь оно никуда не делось. Пацаны сегодня стреляли в Жульена. Все, кто был на поляне, отметились.

Только не я. А почему? Может, потому, что Медяк не захотел унижать меня на глазах у всех? Вдруг его вполне устраивает вторая роль, на которую он сам себя и определил? Я в центре, он рядом, и мы вместе правим бал? Ему нужна не власть, а только я? Если так, то я готова терпеть его присутствие рядом с собой.

Я вышла к дороге, к машинам, возле которых стояли пацаны. Мой «БМВ», две «Волги», три «девятки». Целый автопарк, с оружием без проблем, пацаны при деле, при деньгах. В этом, как ни крути, целиком моя заслуга. Серьезная у нас мафия, весь город в кармане. Я крепко держу вожжи, гоню нашу повозку в светлое будущее. Нет, я не слабая, и докажу это.

Братва не торопилась разъезжаться, и я махнула рукой, дескать, по машинам. Пацаны оживились, но рассаживаться почему-то не стали. Все смотрели в ту сторону, откуда должен был появиться Медяк.

Он нарисовался и дал отмашку. Только тогда бойцы потянулись к машинам. Оказывается, меня здесь уже не слушались. Хотела я того или нет, но главным среди нас теперь был Медяк.

Но ведь его власть держится на страхе, значит, не может быть прочной. Только вот как быстро она разрушится? Смогу ли я что-либо противопоставить ей?

Закон природы – вожаком у волков может быть только самец. Волчица не способна держать под собой стаю. Медяк говорил об этом на полном серьезе.