Лукашевич жив-здоров, и вся информация о нас при нем. Одним словом, угроза взрыва никуда не делась. Зато мы теперь знали, кто работает на ментов. С этим козлом и надо было разобраться. А с Лукашевичем решим позже.

Медяк сначала схватил Жульена за ухо, задрал кверху его голову.

Затем он со всей силы сверху вниз ударил парня кулаком в нос и закричал:

– Зачем ты это сделал, падла?

– Я не хотел! – размазывая кровь по лицу, простонал Жульен. – Эти суки меня заставили!

– Кого это волнует? – с холодной ненавистью глядя на него, спросила я.

Однажды он уже предал меня. Дал нам с Лешей ключи от пустующей квартиры и растрепал об этом Медяку. Предъявлять ему я тогда не стала, зато сейчас могла на нем оторваться.

Но я спрашивала с него не за тот давний случай. Он должен был ответить за настоящее предательство. Какая разница, заставили его стучать ментам, или он сам вызвался?

– Простите, братва! – Жульен разрыдался.

Все наши бойцы в сборе, вокруг шумит на ветру лес, кружат листья, слетающие с деревьев. Осень, природа засыпает, чтобы очнуться весной. А кто-то умрет уже сегодня и никогда не воскреснет.

– Простим его, братва? – с едкой усмешкой спросила я.

В ответ никто не проронил ни слова. Все понимали, чем это закончится для Жульена. Пацаны осуждали его, но смерти ему в открытую никто не пожелал. В тяжелом молчании читался смертный приговор, и Жульен обреченно уронил голову на грудь. Все правильно, пусть хоть умрет как мужчина.

– Не прощает тебя братва. – Я покачала головой.

Жульен кивнул, и я увидела, как по его лицу потекли слезы.

А ведь когда-то он был частью моей семьи, и я относилась к нему как к своему брату. Кто бы мог подумать, что я стану его судьей и вынесу ему смертный приговор. Но ведь Жульен сам во всем виноват.

– Почему не прощает? Сейчас спросим. – Медяк оскалился, вдруг повернулся к Лузгану, вперил в него тяжелый, мутный взгляд и осведомился:

– Что скажешь, братан? Смерть ему или пощада?

– Ну… – Лузган замялся.

– Баранки гну! Чистеньким хочешь остаться, да? Типа не при делах? А может, ты тоже ментам стучишь?

– Я?! – Лузган ошалел от возмущения.

Но Медяк на него уже не смотрел, он наезжал на Кузю, который стоял рядом с ним:

– А может, ты стучишь?

Мотая головой, парень шарахнулся от него, а Медяк взялся за Слона:

– Что с Жульеном делать? Мочить его, или пусть живет!

– Мочить! – закивал тот.

– Давай, начинай! – Медяк достал из-за пояса ствол, протянул ему.

– А почему я? – Слон побледнел.

– А кто? Слушай, а ты не из общества благородных девиц? – напирал Медяк. – Может, на круг хочешь, как девочка?

– Слышь, ты за базаром следи! – заявил Слон и нахохлился.

– Если не девочка, то давай! – Медяк ударил Жульена ногой в плечо, опрокинул его на спину и тут же выстрелил ему в живот.

Жульен в ужасе взвыл, засучил ногами, закрыл ладонями рану в животе. Меня с силой тряхнуло изнутри, когда я заглянула ему в глаза. Мне самой захотелось взвыть от жалости – с такой тоской и болью он смотрел на меня.

– Давай, теперь твоя очередь! – Медяк протягивал пистолет Слону.

– Слышь, я не могу! – Тот мотнул головой, в ужасе глядя на него.

– Значит, был с ним заодно! Выходит, и ты стучишь! – Медяк сжал рукоять пистолета, собираясь выстрелить в Слона.

У парня не выдержали нервы:

– Я не стучу!

Медяк снова взял пистолет за ствол, протянул ему.

– В живот стреляй! – потребовал он.

Слон так и поступил. Пуля попала Жульену в бок, он дернулся, испустил истошный вопль, но сознания не потерял.

– Давай ты!

Следующим на очереди был Юрок. Медяк протянул ему пистолет, но тот вдруг в панике повернулся к нему спиной и рванул в лес. Сначала Медяк недоуменно вскинул брови, а затем – пистолет и тут же выстрелил. Пуля попала Юрку между лопаток. Парень раскинул руки и безжизненно рухнул на живот.

– Ты что делаешь? – заорала я на Медяка.

– Он к ментам побежал! – так же громко ответил мне он и тут же наехал на Кузю: – Может, и ты к ментам побежишь?

Кузя мотнул головой, взял пистолет и выстрелил в Жульена. Он попал ему в голову, и тот затих. Но Медяк не унимался, он заставил выстрелить в Жульена всех, кто находился на поляне. Этой процедуры избежали только я и Гошак с Неманом, но у этих руки и без того в крови.

Они ведь застрелили не только Мещеру, но и двух его быков. Чисто исполнили, хладнокровно, как настоящие профессионалы. Если верить Ярмольцеву, московские менты не смогли взять след преступников. Подозрения появятся потом, когда Лукашевич проболтается. Если, конечно, это случится.