– Пошли, Виктор Федорович, есть еще дела!

– Иди, Петренко, – процедил Монстр так, чтобы не слышал генерал, к которому уже подскочила наглая тетка-репортер в джинсах снизу, военной куртке сверху (в каске с бронежилетом), с микрофоном и магнитофоном на боку. – Я с тобой потом побеседую…

– О переходе на командную должность разрешите спросить?! – Молнии в Сашкиных глазах вспыхнули с такой силой, что начпо едва не шарахнулся от него. – Я так соображаю, что Члену Военного Совета объединения было бы интересно узнать некоторые детали нашего утреннего разговора? – не утихомиривался Хантер.

– Идите к личному составу, товарищ старший лейтенант! – холодно, почти речитативом процедил Михалкин. – Мы с вами разберемся отдельно!

– Есть отдельно! – громко ответил старший лейтенант и зашагал прямо сквозь толпу.

Не успел отдалиться, как его крепко дернули за автомат, оружие соскользнуло с плеча, болезненно ударило по бедру.

– Стой, боевик! Ты, что ли, Петренко? – За чужое оружие хватался высокий, светлый, с пшеничными усами стройный майор, в кепке и чехословацких коричневых туфлях «Цебо».

Планка ордена «За службу Родине в ВС СССР» третьей степени начинала колодку из целого ряда других наград, рангом ниже. Рядом с майором топтался коренастый чернявый и черноусый цивильный субъект лет тридцати, пожалуй, единственный из репортеров и журналистов без каски и бронежилета. У обоих на плече висели «окурки» со спаренными магазинами.

– А ты кто? – нахально спросил Александр.

– Я? – растерялся тот. – Я – старший инструктор политического отдела спецчастей и частей тыла Сороковой армии майор Гольцов Сергей Владимирович!

– Вот и отправляйся к себе, в свои спецчасти и части тыла! – спокойно бросил старлей, поправив на плече автомат, отправился восвояси.

Наглый майор снова возник перед его лицом.

– Некрасиво так! Я представитель вышестоящего политоргана! – начал задираться он. – Я слышал твой разговор с ЧВС – ты политработник, замполит роты и должен нести полную ответственность за свое поведение!

– Слушай, майор! – приблизился к нему старший лейтенант. – Тебе, что, делать нечего? Ты фильм «Даурия» как давно видел? – насмешливо спросил он.

– Недавно, а что? – выпятил грудь старший инструктор.

– Помнишь, когда там пришел к матросам-анархистам большевик и заявил, что дескать, он является представителем вышестоящего штаба, а матросик поставил перед ним табурет и говорит, мол, залазь на табурет и тогда будешь – вышестоящий! Понял, майор? – чеканил слова Хантер, не смотря на «вышестоящего».

Цивильный с «окурком» на плече довольно хмыкнул при упоминании о «Даурии», потом профессиональным жестом вытянул откуда-то блокнотик и карандаш, что-то записывая. Но старший инструктор-тыловик никак не мог успокоиться.

– Ты что же думаешь, – заорал он в запале, – мол, десантура, это уже все, Бога за бороду ухватил?

– Не поминай всуе, майор! – Хантер нехорошо оскалился в ответ.

– Да знаешь ли ты, старлей! – снова заверещал политотдельский. – Я службу начинал в Чехословакии, я уже в шестьдесят восьмом солдатом воевал, когда ты еще в школу ходить начинал! – перешел он на личности.

– Как там чешское пиво было? – нашелся Александр. – Не горчило?

– Да что ты понимаешь, мальчишка?! – аж взвился майор. – Что ты в жизни видел? Я сам спортсмен, офицерскую службу начинал на должности замполита спортроты Киевского округа!

– Ну и дела! Спортсменов-профи я уже сегодня в деле видел! – вновь недобро ощерился замполит парашютно-десантной роты. – Коренастые ребята, что и говорить! Только в штанишки писают, когда страшно им бывает!

Чернявый снова захохотал. Гольцов, судя по всему, уже был не рад, что связался с таким неподатливым человеческим материалом.

– Не думай, Петренко, что я тебя не достану! – грозился он. – У меня длинные руки и большие возможности!

– Слышь, пан Спортсмен! – вплотную приблизился к майору Петренко. – Шел бы ты куда-нибудь на стадион, или в спортзал, или куда-то еще – попить своего любимого чешского пивка, хорошо? Здесь вскорости солнце запрячется, и будешь ты в чешских туфельках под духовским огнем со своим «окурком» исполнять различные спортивные упражнения, а басмачи тебе – баллы выставлять!

Не тратя больше времени на пустую и все более раздражающую болтологию, Александр развернулся и пошел к родному Шаману. Зайдя за корпус бронированной машины, устало рухнул на ящик. Вдруг возле него возник чернявый цивильный, теперь уже без Гольцова.

– Александр Николаевич! Разрешите примоститься? – незнакомец выказал осведомленность.

Выглядел он приветливо, вел себя не нахально, но Хантера раздражал сам факт присутствия чужого человека на своей территории.

– Ты чего ко мне докопался? Ты кто такой? – резко спросил он незнакомца. – Что вы все от меня хотите?!